Альфа

Это было еще не все, но этого было достаточно, чтобы я вся задрожала, предвкушая и нуждаясь в нем. Я пыталась дышать, и мои легкие быстро расширялись и сжимались, моя грудь яростно вздымалась.

Он успокаивал меня. Я поморщилась, застонала, просто еле-еле сдерживая себя, корчась и нуждаясь в его прикосновениях все больше.

— Ни звука, Кайри. Стони не так громко.

— Ладно, извини.

У меня там уже все болело, набухло и стало влажным. Испытывая необходимость в его прикосновениях, нуждаясь в том, чтобы он выполнил свое обещание. Он был там, прямо там, но не двигался, не прикасался. И затем, как только я собралась попросить его, чтобы он прикоснулся ко мне еще раз, он сделал это. Его палец скользнул, немного глубже. Он погладил меня там, а указательным пальцем надавил на мой клитор. Я сделала вздох, но это был тихий вздох. Я напряглась, мои руки все еще сжимали его рубашку. Я опустила руки, выпуская его одежду. Одна из моих рук покоилась на подлокотнике кресла, другая у него на плече, вцепившись в гору мышц и твердую плоть.

Я почувствовала, как его мышцы двигались, когда его палец кружил по моему клитору. Мои бедра, поднялись, упали, поднялись, упали, двигаясь в медленном ритме. И затем, внезапно, его палец нашел мою точку G.

— Кайри, — пробормотал он. — Ты мокрая. Такая мокрая. Я люблю, когда ты мокрая для меня и тугая.

Его слова заставили меня краснеть даже тогда, когда его пальцы снова скользнули в меня. Это заставило меня кусать губы в попытке удержать стон. Он кружил своим толстым пальцем, и мне хотелось стонать, охать, ругаться, произносить его имя. Все. Но я не могла. Где-то, за стеклом, кто-то пел. Ее голос был мощный, поднимался и падал, песня становилась все громче и быстрее, другие голоса ей вторили. Песня достигла крещендо, перекрывая голоса остальных.

Его палец скользнул в меня еще раз, идя вглубь, отступая, растирая мои собственные соки по моему клитору, окунаясь, двигаясь, кружась один раз, два раза, три раза, не давая мне подойти слишком близко к краю оргазма. Он добавил второй палец, и я хотела сказать ему, как сильно мне это нравиться, но я не решилась, потому что, если я издам звук, он остановится, и тогда я умру.

Я извивалась, поднимая бедра, стремясь освободиться, кусая губы так сильно, что мне казалось, что я чувствовала вкус крови. Мое дыхание было коротким, резкими рывками. Молчать стало невозможным, а то, что там были люди, всего в нескольких метрах от нас в соседних боксах делало все более опасным и рискованным, и волнующим, и поэтому мне было необходимо молчать. Но я не могла. Я просто не могла. Послышался легкий, почти неслышимый хрип, выскользнувший из моего горла, и палец Роса сразу утихомирился. Я чувствовала, как растущий гул надвигающегося оргазма отступил, заставляя меня неистово биться в панике.