Альфа напрокат

Эмоции только все усложняют, мешая четко мыслить и находить правильные решения. Впрочем, рядом с Мари трудно оставаться разумным и сдержанным. Она сама – одна большая нелогичность. Порывистость. Хаос. И это и кажется таким притягательным.

Ладно, хватит лирики. Нужно достать еду.

Открыл холодильник, выгреб все, что принес курьер, и сложил в пакет.

Маше необходимо хорошо питаться. Надо будет позвонить Борису, пусть организует нормальную еду. Кто его знает, как в этих местных ресторанах готовят. Я-то ладно, а вот у Мари все должно быть самое лучшее. И с работой ей пора завязывать. Не дело это, столько времени в душном помещении сидеть.

Но это все потом. Сейчас, главное, накормить ее.

Что, волк? Согласен? Ну хоть в чем-то ты со мной согласен. Даже удивительно.

Молчишь? Да и хрен с тобой. Не больно-то и надо. Мне вот тоже не особо приятно с тобой общаться. Молчи и дальше. Обиделся он… Подумаешь! А как жизнь мне портить, так, пожалуйста. Всегда готов. Вот чего было так изводиться? Ну вернулся я. Доволен? То-то же.

Спустя пять минут я снова был в Машиной квартире. Тихо. Ни шороха. Вошел в спальню и замер. Мари все так же лежала на постели. Даже не пошевелилась. Спит.

Так. Ладно. Пусть отдохнет. Не буду ее будить."

"Опустился в кресло и огляделся вокруг. Чисто. Уютно. Красивая старинная мебель, картины, тканый ковер на полу. Многие вещи – ровесники века, вон как та лампа с бронзовым основанием, или большой двустворчатый шкаф. Ясень, если не ошибаюсь. Да, точно. Недешево стоит. Интересно, откуда у Марии такая любовь к старине? Вся квартира обставлена в лучших традициях начала прошлого века. Да, Серый что-то говорил насчет того, что они с Елецким сошлись на почве общих интересов. Странно. Как-то не вяжется это с Машей. Она же до мозга костей современная эмансипированная женщина. Хотя, насколько я помню, квартира раньше принадлежала ее бабушке, Екатерине Васильевне Добржинской. Видимо, Мари не стала ничего менять. Не захотела? Или попросту денег не хватило?

А вообще, Стрельцов молодец. Хоть и ослушался моего приказа, но все равно молодец.

Если бы он не оставил Леху присматривать за Машей…

Наверное, только увидев фотографии, на которых Мари улыбалась Богдану, я понял, что не могу ее никому отдать. Моя она. Только моя. А ребенок… Какая разница, чей он? Все равно, своих у меня никогда не будет. Значит, усыновлю. Воспитаю, как своего. Не страшно, что не оборотень. Я ведь тоже не особо жалую свою звериную сущность. Да и перекидываюсь редко – только если жизни грозит опасность. Вон, как тогда, с Сароевым. Так что, будет у меня сын. Мой сын. И жена. Семья. То, чего никогда не было раньше.

Жаль, отец не дожил. Мари бы ему понравилась. В ней есть стержень. Гордость. Сила духа.