Альфа для строптивой

И ведь не скажешь, что у меня дел невпроворот, просто не поймет и не оценит. Впрочем, не очень-то и хотелось.

Оборотень стал для меня чем-то вроде дозы наркотического вещества, на которое я плотно подсела. Вроде бы понимаешь, что плохо и вредно, а отказаться не хватает сил.

Не могу пожаловаться, Лукрецкий очень старался показывать свои хорошие стороны, заботился и оберегал. Я ничего не делала в ответ. Принимала и ждала. Все еще не была уверена, что хочу этих отношений. То есть меня никто не спрашивал о желании быть с ним, наша совместная жизнь - своего рода аксиома. Я только могла смиренно принимать, подстраивать под себя или протестовать. Правда, все чащи стали возникать мысли, что пора начинать делать ответные шаги, чтобы наладить нашу жизнь. Демьян не из тех мужчин, которые будут бесконечно давать. А я без возражений давала только секс и то, потому что мне самой очень нравилось с ним заниматься любовью.

Лукрецкий приехал полчаса назад, когда я ругалась с поставщиком цветов. Через каких-то семь часов мой ресторан должен принять первых посетителей. Непростых посетителей. Чету Васиных и их гостей. А мне хотелось хоть как-то порадовать маму.

Я поселилась на территории стаи, в нескольких минутах езды на машине от дома Васиных, только виделись мы с родительницей по-прежнему нечасто. Я полностью погрузилась в подготовку к открытию ""Алконоста"". Подсознательно ощущала перед мамой вину. Не совсем понимала за что, но чувствовала себя жутко виноватой. Мой малодушный поступок с украденным препаратом для медикаментозного прерывания беременности мы не обсуждали. Либо, она до сих пор не обнаружила пропажу, либо решила промолчать. Я не знала, что хуже. Но не в этом было дело. Мне очень не нравилось отношения между четой Васиных. После того как мы поговорили с мамой, она больше не пыталась изображать безмятежное счастье. Я видела ее всего несколько раз, но каждый из них она выглядела грустной и подавленной.

Мама любила живые цветы, а Лукрецкий не ограничивал в деньгах. По моей задумке ресторан должен был превратиться в райский сад. А теперь поставщик заявлял, что сможет подъехать только к трем часам вместо заранее оговоренных утренних девяти. Три часа на разгрузку и украшение зала - нонсенс!

В последний момент к списку приглашенных гостей добавился лишний десяток, а у меня начинали закипать мозги. Если быть до конца откровенной самой с собой, я не просто хотела порадовать маму, не желала ударить в грязь лицом перед Лукрецким. Мне хотелось доказать ему на деле, что я чего-то стою.

Но вместо того, чтобы заниматься подготовкой, мы занимались любовью. Оборотень ворвался в кабинет, выставил моего помощника и не стал слушать возражений.

- Что ты ко мне чувствуешь, Влада? - была невероятна близка в оргазму.