Алета

– Я сейчас так отрешусь и расслаблюсь, если ты еще хоть слово об этом скажешь, что тебе никакие лекари не помогут. – Меня просто распирало от злости. – Уж прости, но я другой веры. И хотя я согласна пойти на некие уступки, отдавая дань вашим обычаям, но это перебор.

– Ильдери, простите, что не оправдал ваших ожиданий. – Жрец понурился.

– Ты мне вот еще что скажи, у вас, я так поняла женщин не очень много. Когда приходят к богу ваши мужчины, с ними кто таинство проводит? – Меня как-то вдруг заинтересовал этот вопрос.

– Так мы и проводим. Это наша служба. Не все ли равно, мужчина или женщина пришли поклониться богу? Перед его лицом все равны. – Жрец недоуменно пожал плечами.

Вот тут остатки мыслительной деятельности, речевых навыков и умение владеть собой меня окончательно покинули. Это ж получается, что эти, с позволения сказать, жрецы имеют всех, кто приходит помолиться? Причем делают это не ради удовольствия, а по долгу службы, так сказать? Мать моя женщина! Сразу же вспомнился Илмар, который что-то говорил, что лучше он умрет, чем пойдет жрецом в храм и, как он сказал: «Будет ублажать всех приходящих помолиться». Бог ты мой! Бедный мальчик!

Осознав все это, я как-то по-новому взглянула на жреца. Этот ведь тоже, значит, не от хорошей жизни сюда попал.

– Давно ты здесь? – Я с сочувствием взглянула на него.

– Пятьдесят лет, – помявшись, ответил жрец.

– Это много? Я неместная, второй день в вашей долине, не знаю, как у вас тут все устроено.

– Это ничтожно мало. Мы живем практически вечно, поэтому пятьдесят лет – это ничто. – Он грустно улыбнулся.

– Понятно. Ладно, пойдем отсюда. Будем считать, что мы все сделали, уж расслабилась я так расслабилась, все мысли вышибло из головы. – Я чуть улыбнулась ему.

– Хорошо, ильдери. Как скажете. – Он поклонился и пошел вперед к выходу. Потом притормозил, оглянулся и, помявшись, спросил: – Ильдери, простите за дерзость, но как ваше имя? И… сколько вам лет?

– Меня зовут Алета. И мне двадцать четыре года. – Я хмыкнула. Какие мы стеснительные, кто б подумал.

Жрец проводил меня до раздевалки и покинул. Я успела высушить волосы, одеться, немного осмыслить эту бредовую ситуацию и успокоиться, когда он снова за мной пришел и предложил проводить непосредственно в сам храм. По дороге он молчал, за что я была ему благодарна.

Уже на пороге зала он поклонился и собрался уходить, а я, поразмыслив, остановила его вопросом:

– Любезный, а тебя-то как зовут? Я как-то не поинтересовалась, уж извини, несколько выбило меня из колеи наше общение.

– Мертон. – Он вновь чуть поклонился мне.

– Очень приятно, Мертон. Знаешь, я думаю, мы еще увидимся, и не раз. Так уж сложилось, что я здесь пробуду еще энное количество времени и предстоят мне не самые легкие дни.