Алёнушка для босса (СИ)

- шепот босса соблазняющей сладостной патокой так и льется в уши, а пальцы тем временем медленно двигаются вдоль позвоночника, разминая каждый миллиметр моей кожи. - Я могу снять твою боль, если ты доверишься мне...

Слова Боярова звучат так, будто речь идет не о физической боли в спине, а как минимум, о душевной... или сердечной. Ему бы в психологи с такими талантами!

Господи, как же унять эту дрожь? И вообще, надо просто отодвинуться, отстраниться... но тело, как назло, категорически отказывается это сделать, купаясь в ласке мужских прикосновений.

Слабость с тревожащей быстротой охватывает каждый миллиметр, каждую клеточку изнемогающей плоти... и особенно концентрируется в животе и коленях. Это очень, очень беспокоит. Но еще больше меня ужасает томительная жажда покорно опустить ресницы... и застонать.

Стискиваю зубы и на одном еле живом усилии воли напрягаю мышцы, чтобы подняться из-за стола и скинуть с себя слишком умелые руки Боярова...

Но тут умопомрачительно расслабляющий массаж мгновенно превращается в жесткую хватку на плечах.

- Куда убегаешь? Я еще не закончил, - губы босса почти касаются нежной мочки моего уха.

Чувствую, как и без того пылающее лицо накрывает новая волна взволнованного жара. Изо всех сил сдерживаю сбившееся дыхание, чтобы не выдать своего состояния, но разве от проницательного взгляда этого опытного бабника его возможно утаить? Уверена, он прекрасно осознает, как его «невинный массаж» действует на женщину! Тем более настолько неизбалованную мужским вниманием.

- Василий Андреевич... - я беспомощно сглатываю, всё еще отчаянно борясь со сладостной, невыносимо приятной реакцией на его прикосновения, и чувствую, что проигрываю, задыхаюсь в ловушке этого тактильного безумства. - Перестаньте...

- М-м, - неопределенно откликается он, даже и не думая прекращать массаж. - Как всё запущено... Ну уж нет. Алён, у тебя капитальная проблема с расслаблением. Но не переживай - я спасу тебя от нее. Прямо сейчас.

Теперь к слабости добавляется еще и острое чувство чисто женской паники. Многозначительно мурлыкающие интонации бояровского голоса буквально прямым текстом заявляют о его интимных намерениях.

Он что, в самом деле собирается... здесь...

Способность логически мыслить уже давно в отключке, и эмоции внушают мне стопроцентную уверенность в собственном выводе. Перепугавшись окончательно, что не сумею устоять перед бессовестным боссом, начинаю барахтаться в кресле куда увереннее...

И тогда Бояров останавливается. Только свободу мне не возвращает, а наоборот - разворачивает кресло-вертушку лицом к себе и замыкает ловушку, оперевшись руками по обе стороны от меня на подлокотники.

Замираю и жду его слов или действий, но он молчит.