Аленький цветочек

Да ещё как бывают-то!.. Подобная разновидность человеческого существа имеет место у всех народов и во все исторические эпохи. Она даже не очень меняет свою характерную внешность. А именно: тупая наглая харя, не заслужившая называться лицом, отмороженный взгляд… плюс примета нашего времени – шишковатый череп, стриженный «а-ля зэк»…

Хомо бандитикус постсоветикус вульгарис.

О котором хорошо теоретизировать издали. А столкнувшись нос к носу, вряд ли успеешь и пискнуть.

– Нишкни, сука! – Не особенно громкий, но властный и полный гипнотизирующей угрозы рык человека уверенного, очень хорошо сознающего, что творит. Рот Рите мгновенно зажала крепкая, пахнущая табаком ладонь, и между ног, пакостно раздвигая полы халата, больно сунулось пистолетное дуло.

И происходило всё это не в злопыхательском боевике «из жизни криминальной столицы», а прямо здесь и сейчас. Происходило абсолютно всерьёз. И не с кем-то посторонним, а с ней…

– Дёрнешься, лишнюю дырку сделаю. – Спокойная констатация факта, который не замедлит произойти. – Гони чемодан!..

Видимо, в глазах молодой женщины отразилась приемлемая стадия ужаса, потому что жёсткие пальцы покинули рот и перебрались на горло. Рита сумела разлепить мгновенно пересохшие губы:

– К-к-акой чемодан?..

Голос был совершенно чужой. Взгляд метался с одного лица на другое, но, если бы прямо сейчас их спугнула милиция и потом обратилась к Рите за словесными портретами, она не смогла бы назвать даже цвета глаз и волос.

Пощёчина едва не сломала ей шею. Половина лица немедленно отнялась. Подобное с ней было только один раз, в детстве, когда она играла с мальчишками в футбол и ей засветили мячиком по лицу. А жёсткая хватка опять перекрыла кислород, и сквозь звон в голове она услышала голос, передразнивший:

– Какой, какой! Тот самый!.. Эта твоя тоже сразу не раскололась, а отграхали паяльником в задницу – шёлковая стала. Тебе, значит, тоже память освежить треба? Это мы щас… даже и без паяльника…

«Хомо бандитикус» в четыре руки подхватили Риту и поволокли её в комнату. Она беспомощно трепыхалась: её физическая сила здесь просто не существовала. Но сдаваться было невозможно, она попыталась ухватиться хотя бы за ручку двери… Так называемая мёртвая хватка продержалась примерно секунду.

О присутствии в своей квартире гостя, задрапированного в махровую простыню, Рита успела начисто позабыть. Поэтому то, что произошло дальше, для неё явилось полной неожиданностью.

И всё. Как у классика: дальше – тишина.

Лишь на кухне мурлыкал голосом Киркорова трёхпрограммник, который она только что за каким-то хреном включила:

– «Ты украдёшь, а я сяду!..»

Скудин между тем деловито вязал бандитов их же собственными ремнями.