Аленький цветочек

Всяких там конгруэнтностей и дискриминантов, от одного вида которых у большинства нормальных людей ум немедленно заходит за разум. Но это, повторим, для начала. Формулы ещё надо перевести на язык, понятный компьютеру. И то, как это делается, – тоже целая наука и тоже не для слабонервных. Машине ведь не скажешь: возьми-ка мне интеграл. Ей надо объяснить всё подробно, шажок за шажком. Предложить метод. А методам, в данном случае возможным, – имя легион. Который выбрать?.. Снова наука…

А внешне всё просто. Два слова. «Учёные подсчитали»…

Настоящее дело никогда не делается скоро. Даже при условии четырёх могучих умов и быстродействующего «Селерона».

Электронные часы на стене показывали семнадцать пятнадцать.

Каждая секунда реальной работы как-бы-установки и как-бы-объекта проворачивалась в недрах машины более часа. Внутри маленького узелка пустоты отслеживалось множество точек, влиявших одна на другую, и происходившее с ними вычислялось по методу последовательных приближений. Который вовсе не предназначен для тех, кому результат требуется побыстрее. То есть – опять же не для слабонервных, не могущих терпеть ожидания…

…Картинка на экране обзавелась крохотным локальным экстремумом, и трое, влипшие в дисплей, разом вдохнув, так и застыли. Теоретически процесс должен был напоминать священную Фудзи с японской гравюры: предгорья, предгорья, а потом – величественный взлёт к озарённой светом вершине. Лавинообразное изменение свойств пространства и времени. Четырёхмерный мир, впервые дающий потрогать себя, попробовать на зуб…

Так вот – до сих пор «гора Фудзи» в некоторый момент упорно начинала извергаться, разваливаться и таять, как мороженое на асфальте. Этак на четвёртом часу эксперимента, когда уже идёт пар из ушей и всем кажется, будто наконец-то подвалила удача. И вот тут начинаются настоящие чудеса. Взять хоть упомянутое расхождение, то самое, которого, точно д’Артаньян вызова на дуэль, ждал профессор Звягинцев. Требующее безотлагательного истолкования. Если нечто принципиально незыблемое начинает ёрзать, как обмылок по банному полу, то в чём неправильность? В изначальной физической теории? В избранном математическом методе? В накопившихся погрешностях? В самом программировании, наконец?..

…Процесс на экране благополучно пережил свой экстремум и начал выстраиваться дальше.

– Лев Поликарпович, вроде прошли… – Голос девушки дрогнул.

– Расхождение? – снова остановился профессор. – Альберт! Тебя спрашиваю!

Третий из молодых сотрудников, красивый и крепкий, спортивного вида парень, хотел было ответить «никаких признаков», но передумал и выразился более обтекаемо:

Звягинцев мотнул головой и, стуча палкой, возобновил свой нескончаемый марафон.