Александрийское звено

Гари был юношей высокого роста, длинноногим и крепким. Сила столкновения сбила старого Херманна с ног и заставила выронить пистолет. Гари, упавший вместе с ним, скатился со своего противника, проворно вскочил на ноги и поднял с земли оружие.

Херманн, ошеломленный неожиданным нападением, с трудом поднялся на колени и пытался отдышаться. Не дав ему такой возможности, Торвальдсен поднялся с кресла, взял пистолет из рук Гари и ударил австрийца рукояткой по голове. Глаза Синего Кресла закатились, и он ткнулся лицом в песок.

— Это был глупый поступок, — сказал Торвальдсен мальчику. — Я бы и сам справился.

— Каким образом? Он наставил на вас пистолет.

Датчанин не хотел признаваться в том, что и в самом деле оказался в безвыходной ситуации, поэтому он просто похлопал Гари по плечу.

— Это ты верно подметил, дружок. Но больше так не поступай."

"— Хорошо, Хенрик, договорились. Когда в следующий раз кто-нибудь соберется вас пристрелить, я просто постою в сторонке.

Торвальдсен улыбнулся.

— Ты в точности как твой отец.

— Что будем делать теперь? Там снаружи еще один мужик дожидается.

Старый датчанин подвел Гари к выходу из Дома бабочек и тихо проговорил:

— Выйди и скажи, что его зовет господин Херманн. Потом оставайся снаружи. Я сам с ним разберусь.

Малоун шел по тоннелю, обозначенному буквой D. Проход был узковат даже для двоих и вел в глубь горы. Коридор уже сделал два поворота. Тусклый свет исходил от таких же настенных светильников, какие тянулись от самого входа. В холодном воздухе этого таинственного пространства носилось что-то едкое, отчего у Малоуна щипало в глазах. Еще нескольких поворотов — и они вошли в зал, украшенный великолепными фресками. Малоун подивился их совершенству. Ничего красивее он не видел за всю свою жизнь. Картины Страшного суда, речные воды, горящие адским огнем, древо Иессеево… На противоположной стене находилось семь входов, над каждым из которых была выбита та или иная латинская буква:

DMVSOAI

— Мы выбираем «О», правильно? — спросила Пэм.

Он улыбнулся.

— Ты быстро соображаешь. Буквы на том монументе в Бейнбридж-холле — это не что иное, как карта этого лабиринта. Таких дверей будет еще семь. V О S V А V V. Томас Бейнбридж оставил очень важный ключ, но он бесполезен до тех пор, пока не окажешься здесь. Вот почему триста лет Хранители не трогали его. Для непосвященных он кажется бессмыслицей.

Они продолжали двигаться по головоломному переплетению коридоров, никуда не ведущих тоннелей и тупиков. У Малоуна не умещалось в голове, сколько сил и времени потребовало сооружение этого лабиринта. Впрочем, на это Хранителям было отпущено более трех тысяч лет — достаточный срок, чтобы в полной мере проявить изобретательность и прилежность.