Александрийское звено

Даже несмотря на разницу во времени (в Атланте сейчас было десять вечера понедельника), он знал, что его послание будет немедленно переправлено ей.

В комнату, шаркая шлепанцами, вошел Торвальдсен. Малоун заметил, что старый датчанин успел одеться. Его низкорослая, сгорбленная фигура — результат старой травмы позвоночника — была облачена в безразмерный свитер тыквенного цвета. Седые волосы торчали в разные стороны, густые кустистые брови непокорно топорщились. На лбу и возле рта залегли глубокие морщины, а дряблая, нездорового цвета кожа говорила о том, что этот человек редко бывает на солнце.

Малоун знал, что так оно и есть: датчанин не любил выходить из дома. На континенте, где унаследованные богатства исчислялись миллиардами, имя Торвальдсена неизменно занимало верхнюю строчку списка самых богатых людей.

— Что стряслось? — спросил он.

— Хенрик, это Пэм, моя бывшая жена.

Торвальдсен улыбнулся женщине.

— Весьма рад знакомству!

— У нас нет времени на любезности, — не слишком вежливо ответила она. — Нам нужно спасти Гари.

Торвальдсен посмотрел на Малоуна.

— Ты выглядишь столь же ужасно, сколь возбужденной выглядит она.

— Возбужденной? — ощетинилась Пэм. — Я только что едва выбралась из горящего дома, у меня похитили сына, меня рвало в самолете, и я не ела уже два дня!"

"— У меня найдется чем перекусить. — Голос Торвальдсена звучал невозмутимо, словно подобные вещи происходили с ним каждую ночь.

— Мне не нужна еда! Мне нужен мой сын!

Малоун рассказал Торвальдсену о событиях последнего часа, а в заключение добавил:

— Боюсь, что дома больше нет.

— Но это, как я понимаю, волнует тебя в последнюю очередь?

Малоун уловил модуляцию фразы и едва заметно улыбнулся. Именно это ему нравилось в Торвальдсене: что бы ни случилось, он всегда на твоей стороне.

Пэм металась по комнате, словно посаженная в клетку львица. Малоуну показалось, что с тех пор, когда они разговаривали в последний раз, она похудела на несколько фунтов. Пэм всегда была стройной, с длинными рыжеватыми волосами, и время не заставило потемнеть ее светлую, покрытую веснушками кожу. Ее одежда была помята — так же, как и ее нервы, и тем не менее выглядела она блестяще, как и годы назад, когда он женился на ней, поступив на работу в военно-юридическую службу США. С внешним обликом Пэм все было в порядке, а вот с тем, что творилось внутри нее, — гораздо сложнее. Ее глаза покраснели от слез, и в них светилась ледяная ярость. Умная, современная женщина, сейчас она была растеряна, ошеломлена, зла и очень напугана. Ничто из этого не шло им на пользу.

— Чего ты ждешь? — спросила, словно выплюнула, она.

Малоун посмотрел на монитор компьютера.