Александра (СИ)

Глупышка… Саша не понимала, что, будучи парой Оборского, является хозяйкой не только этого дома, но и всего, что принадлежит Глебу, и уж чего-чего, а денег у нее теперь достаточно. Хорошо, что Алекс успокоил упрямицу, пообещав оплатить сначала больничный, а потом, и декретные, да, и с ипотекой разобрался, оплатив все просроченные взносы и уладив дела с банком. Молодец, догадался, как выкрутиться. Оборский понимал, что девушка не возьмет ни копейки сверх того, на что может рассчитывать по закону.

Глеб устало прислонился к стене и потер переносицу. Анфиса, наблюдавшая за оборотнем со своего любимого места на выступе фронтона, мягко спрыгнула с него и неторопливо направилась к мужчине. Хищные зеленые глаза выразительно посмотрели на Оборского, заставив того поежиться. «Еще одна… Тоже осуждает… Эх, рыжая…»

А кошка неожиданно мяукнула и потерлась о ноги удивленного хозяина усадьбы. «Надо же! Чудеса! Пушистая дикарка признала его достойным внимания. Или жалости…»

Как всегда, утомление накатило внезапно. Старые раны не прошли бесследно, напоминая о себе ноющей болью и резкой слабостью.

«Надо, все-таки, сдаться Борису на обследование. Что-то совсем распустился…» — успел подумать мужчина, теряя сознание, и сполз на землю. Очнулся он через несколько секунд, тут же вскочив на ноги и быстро оглядевшись вокруг. Повезло. Никого. Территория усадьбы выглядела пустой и безжизненной.

«Проклятье! — тихо выругался Оборский, — нашел же время расклеиться!»

А перед глазами мгновенно возникло недавнее прошлое. Кухня. Запах нашатыря. И лицо Саши, в котором не было ни кровиночки.

Уже потом Алекс рассказал ему о неожиданном обмороке девушки, а, в тот момент, Глеб сорвался на Александру из-за боли, которую ощутил при взгляде на нее. Ну, не мог он понять, почему так остро реагирует на свою прислугу! Его раздражало чувство беспомощности перед этой девочкой, пугала зависимость, в которую он впал, убивали ее манящие губы и рвущие душу глазищи.

Глеб вспомнил, как больно защемило сердце, когда, войдя в дом с повисшей на нем Алиной, он увидел бледное, исхудавшее лицо Александры. Что-то внутри дернулось, заставляя схватить девушку в охапку и прижать к себе, но он со злостью подавил этот неуместный порыв и, наказывая зарвавшуюся, как ему показалось, прислугу, специально подхватил на руки Алину, назвав ее своей невестой.

При этом удовлетворенно отметив, как потухли васильковые глаза, маскируя мелькнувшую в них искорку обиды. Внутри у него все ликовало — он смог поставить наглую выскочку на место! Он сделал это! И, в тот же момент, зверь глухо застонал от боли… Волк, в отличие от человека, чувствовал, кем приходится ему скромная домработница и пытался достучаться до Глеба.