Александра (СИ)

— Глеб, прости меня за те слова… Я не хотела…

— Тшш… Тихо… Не нужно об этом…

— Но я должна объяснить…

— Саш, ты ничего мне не должна. Все. Забудь обо всем, что было.

Глеб проложил дорожку поцелуев от маленького ушка жены к чувствительному местечку в основании шеи.

— Гле-е-еб, — раздался протяжный стон.

— Вот, такие разговоры мне нравятся гораздо больше… — довольно прошептал Оборский и удвоил усилия. Хриплые стоны, срывающиеся с губ жены, участились, и он, победно рыкнув, стал спускаться ниже, заставляя Сашу призывно изгибаться в его объятиях.

Уже гораздо позже, насытившись друг другом, они обессиленно лежали рядом и просто наслаждались спокойным отдыхом. Рука мужчины запуталась в рыжих локонах жены, а Александра положила ладонь на грудь мужа, чувствуя, как размеренно бьется его сердце.

Идиллию нарушило тихое кряхтение. Тема. Он всегда объявлял побудку первым. Спустя пару минут, завозилась и Катерина, торопясь вслед за братом потребовать свою порцию внимания. Саша хмыкнула и попыталась встать с постели, но Глеб опередил ее. Одним гибким движением соскользнув с кровати, он подхватил малышей на руки и уложил их рядом с женой. Двойняшки мгновенно замолчали, стоило им только почувствовать, что мама рядом. Беззубые улыбки расцвели на довольных мордахах, заставляя Сашу улыбнуться в ответ. Маленькие хитрецы. Они всеми силами стремились туда, где им было хорошо — в объятия любимых рук. Дети синхронно потянулись и попытались сдвинуться с места. Крошечные кулачки мельтешили в поисках опоры, прозрачные янтарные глазки сонно моргали, два настойчивых ротика тянулись к желанному теплу, пока не уткнулись в мягкую мамину грудь. Александра покормила малышей, а потом, подвинув к себе Катю, кивнула мужу на сына. Глеб улыбнулся и аккуратно устроился на другой половине кровати, прижав к себе Тему. Спустя полчаса только довольное сопение детворы нарушало тишину комнаты. Покой и умиротворение опустились на спальню мягким покрывалом, укрывая спящих от всех забот и тревог.

Всю следующую неделю Глеб был занят. Он уезжал из дома ранним утром и возвращался поздно ночью. На вопросы Александры, что происходит, ловко отшучивался и советовал не забивать голову чепухой, а потом, быстро пресекал все вопросы старым проверенным способом — поцелуем, влекущим за собой более серьезное продолжение. В эти ночи, он любил жену исступленно и неистово, как будто открывая ее заново. И Саша, отбросив сомнения и скромность, полностью растворялась в муже, отдавая ему всю себя, без остатка.

Одной из таких жарких ночей, Оборский серьезно посмотрел на Александру и предупредил:

— Саш, мне нужно будет отлучиться на пару дней.

— Далеко?

— Не волнуйся, из страны не уеду.