Александра (СИ)

— Ах, ты, моя сладенькая, иди к папочке! — дурачился Сигизмунд, целуя выигранную бутылку, — этот глупый малец не знает, как обращаться с таким божественным напитком. Нектар! Амброзия!

— Зиг, да уймись ты, — не выдержал Алекс, — хватит дразнить, иначе придется прямо здесь расстаться с выигрышем, поделив его на всех.

— А я не жадный. Глебушка, неси бокалы, — разошелся Войтеховский.

— Алексей, достань в буфете, — распорядился Оборский, — я сейчас.

Пока друзья шутливо препирались, хозяин дома незаметно вышел из гостиной и направился к детской. Ему не терпелось увидеть малышей и, в глубине души, затаилась надежда, что Саша сейчас с ними. Чутье не подвело мужчину. Александра сидела в полюбившемся ей кресле-качалке и держала детей на руках.

— Саш, я ведь просил, — укоризненным шепотом возмутился Глеб, — у тебя же спина…

— Да, не болит она уже, — так же шепотом, отозвалась девушка, — все прошло давно.

— Опять геройствуешь? — внимательно посмотрел на нее Глеб. — Ладно, только постарайся не таскать их на руках подолгу. А Татьяна где?

— Я ее отпустила, — тихо ответила Саша, — пусть отдохнет. Да, и я по детям соскучилась, весь день толком не видела.

— Я тоже, — Оборский подошел ближе и склонился над креслом, — крепко спят, — он невесомо провел рукой по сжатым кулачкам Темы и заправил выбившийся из-под чепчика завиток Кати.

— Капризничали весь вечер, Таня не могла их успокоить, — подняла на мужа глаза Саша.

— По тебе скучали, — улыбнулся Глеб. Он легко прикоснулся к щеке жены и распрямился.

— Пойду, — с сожалением сказал он, — надо оставшихся гостей утихомирить, а то, если Зиг разойдется, в доме до утра никто не уснет, — ты в детской ночевать останешься?"

"— Да, — кивнула девушка, — не могу спать, когда малышей нет рядом.

— Ты поэтому каждую ночь здесь проводишь?

— Ну…

— Саш, тебе отдых нужен, а ты тут на кушетке ютишься. Разве для этого я малышей сюда переселил?

— Так может, лучше будет вернуть их обратно? Я же хорошо себя чувствую, — Александра с надеждой посмотрела на мужа. После своего побега, она старалась лишний раз не спорить с Оборским, пытаясь хоть как-то загладить свою вину.

— Ладно, завтра решим, — неохотно ответил Глеб и, не оглядываясь, вышел из комнаты.

А поздно ночью, зайдя в детскую, он подхватил на руки спящую жену и отнес ее в спальню, аккуратно уложив на расстеленную кровать.

«Спи, моя девочка, — мужчина, одну за другой, осторожно вынул из прически девушки шпильки и распустил непокорную рыжую гриву, — спи…»

Саша вздохнула во сне и поморщилась. Оборский замер, боясь пошевелиться, но девушка не проснулась. Глеб осторожно перевел дыхание и укрыл жену одеялом. Такая хрупкая и ранимая… Мужчина смотрел на Александру, и лютая тоска глодала его душу.