Александра

— Но, как я понимаю, тебе очень хочется надеть королевскую корону?

— Хочется, но не из-за того, чтобы просто взобраться на королевский престол. А из-за прагматизма и целесообразности.

— Из-за чего?

— Прагматизм. Чистый расчёт. Тоже самое и целесообразность.

— Но в случае твоей коронации, наше венчание надо будет отложить.

— Да, Василий. Но это временно!

Он убрал свою руку из моей, встал. Я видела, что злость его распирает, словно перегретый котел.

— Мне опять ждать, Александра?! — Он пнул рядом стоящую ещё одну лавку. Она грохнулась на пол. Я вздрогнула. Василий начал быстро ходить из угла в угол. — Если Ливония не станет часть моей державы, на кой она мне нужна? И я начинаю подозревать, Саша в двойной, нечестной игре с твоей стороны. Не ожидал я этого, может ещё и в латинянство перейдёшь? А что, иначе папа буллу королевскую не даст.

— Василий, ты не прав. Я никогда тебя не обманывала…

— Я могу тебе верить? В глаза мне смотри. — Он уже кричал. Господи, боже мой. Чего делать то? Я видела злость, но самое главное, видела душевную боль в его глазах. — Эх ты, Саша, Саша.

Он подошёл к двери, открыл её, посмотрел на меня и вышел. Да что ты будешь делать???!! Как его переклинило то. Я подскочила и выбежала за ним. Стража, что стояла в коридоре, боярин, ещё какие-то люди, шарахнулись от Великого Князя. Ибо он был в гневе.

— Василий, подожди. Пожалуйста. Ты не выслушал меня. — Крикнула я ему.

— Не выслушал? Я выслушал тебя, Царевна! — Последнее он особо выделил. Пнул ещё какую-то лавку.

— Да подожди ты. — Догнала его и вцепилась ему в руку."

"— Ты чего вцепилась в меня? Иди, получай корону свою!

— Я хочу с тобой поговорить. И я ещё не всё сказала! — Крикнула уже ему. Я, если честно, сама была на грани истерики. У меня побежали слезы. Прислуга, стража, бояре, что были там, дворяне служивые, мужчины и женщины находились в шоке и начали постепенно, вжимаясь в стены, практически на цыпочках, сваливать куда подальше. Такое они видели впервые. Великий Князь и Царевна Царьградская выясняли отношения. Полный трындец! И мало кому хотелось попасть под раздачу. Так как сам Василий был крут на расправу, так же и Царевна не страдала милосердием. Чего стоило только избиение князя Шуйского металлическим прутом.

— Если ты думаешь, что я предала тебя или хочу предать, то ты ошибаешься или меня хотят оклеветать в твоих глазах, очернить. Я лучше умру, чем сделаю это. Не веришь мне, отдай меня кату. И всё. Пусть он забьёт меня до смерти своей плетью.

— Ты с ума сошла, Александра! — Взревел он. — Умом совсем тронулась?

— Тогда что ты говоришь такое про меня? Я же для тебя стараюсь, для детей наших будущих стараюсь.

— Для детей?

— Для них, а для кого ещё? Прошу тебя пойдём назад, вернёмся в твою светлицу. Поговорим там.