Александра

— Василий, скажи, почему ты меня полюбил? Ведь есть много дородных девушек? За что ты меня полюбил, что готов нарушить правила, идущие с седой старины?

— Потому, что ты такая, какая есть. Ты не похожа ни на одну из наших девиц и женщин. Ты словно сошла из какого-то… — Василий замолчал, глядя на меня. Потом продолжил. — Заоблачного, былинного далека. Вокруг тебя словно… — Он опять замолчал, подбирая слова.

— Ореол, Василий? — решила помочь ему.

— Точно, Саша, ореол чего-то такого, что ломает привычный уклад жизни, переворачивает всё. Я когда первый раз увидел тебя, твои глаза, понял, что с этого момента ни мне, ни кому другому покоя не будет. Да и красивая ты, какой-то не нашей и в тоже время нашей красотой. Для тебя нет запретов. Нет ничего невозможного. Твой Корпус, твои пушки, разгром немцев с его хвалёными пикинерами, разгром крымчаков и даже османов, которые громят с легкостью европейские армии, доказательства этому. А ведь до твоего прихода об этом даже помыслить было невозможно. Твоя одежда. Твоя манера держаться. Один твой взгляд, заставляет именитых мужей опускать глаза. За тобой готовы идти в огонь и в воду.

Я протянула руку и погладила его по щеке."

"— Ну вот видишь, Василий, какая тебе не спокойная жёнушка достанется. Так что подумай ещё раз хорошо. Нужна ли тебе такая. Может проще взять боярскую дочь или принцессу, княжну заморскую? Будет сидеть тихо в своей половине, ждать тебя у окошечка и вышивать что-нибудь, а не скакать на коне с саблей наголо. Не стрелять из лука. Не палить из пушек и воевать крепости вражьи?

Василий обхватил меня за талию, вновь прижал к себе.

— Нет. Другая мне не нужна. И тебя я никому не отдам. Поняла меня?

— Поняла. Не отдавай. А сейчас, может всё-таки поснедаем? А, Государь Великий?

— Да, обязательно. — Василий отпустил меня и крикнул: — Фёдор, еду несите.

Я помогла сложить карту и убрать её. Стали заносить блюда. Когда прислуга накрыла стол, спросила Великого Князя:

— Василий, а что, с нами ещё кто-то будет?

— Никого не будет. Почему спрашиваешь?

— Да тут еды, роту накормить можно. Ты всё же решил меня дородной сделать? — Он усмехнулся.

— Съешь столько, сколько съешь.

— Хорошо. давай я за тобой по ухаживаю?

— По ухаживай.

Мы сполоснули руки в бадье с ароматной водой. Потом я ухаживала за ним. Он говорил мне что будет есть, я ему клала на блюда куски.

— Вина налить?

— Налей, Саша и себе тоже.

Налила из серебряного кувшина в два кубка вина. Себе тоже положила. Ели с ним, разговаривали.

— Саша, мне тут нашептали уже. Ты татей да мошенников из разбойного приказа забрала?

— Я даже не сомневалась, что тебе моментально об этом настучат.

— Что сделают? Куда настучат?

— То есть, доложат или как ты сказал, нашепчут. Шептуны.