Александра

В того, кто сына то твоего, Царевна-матушка, нёс я нож метнул. А вот ко второму успел подскочить. Он разворачиваться стал в мою сторону. Только тать то сделать ничего не успел. Я ему второй нож в горло всадил, да княжну малую на руки подхватил, успел, до того, как он уронил её. Она то совсем ещё кроха. А Вячеслав Иванович не сильно ударился. Тать то на спину завалился. И боярич малой на него сверху. Я в одной руке княжну понёс, во второй сына твоего. Прости, матушка, что в живых никого не взял, виноват я. Только времени не было мне раздумывать.

— Всё хорошо, Илья. Не вини себя ни в чём. Ты всё правильно сделал. Иди, Илья. — Отправила его восвояси. Прошла в свой кабинет. Там сидел Григорий, мой новый копиратор. Он смотрел на меня преданными до ужаса глазами и с восхищением.

— Гриша, а ты что так на меня смотришь?

Он встал, низко поклонился мне.

— Кто же Царевну Александру не знает?! Генерала, девицу-воина.

— Ну не такая я уж и девица, Гриша. Сынок у меня есть.

Он покраснел. Но взглянув на меня улыбнулся.

— То не важно, Царевна. Были на Руси в древности воительницы. Поляницами их звали. Вот ты и есть поляница. Служить тебе честь великая. Я даже и помыслить о таком не мог.

— Но ты служишь, Гриша. Цени это.

— Я ценю, Царевна.

— Гриша, если я узнаю, а я узнаю обязательно об этом, если ты служишь кому-то другому, то лучше признайся сейчас. Я пойму и приму это. Помогу тебе избавится от этого. Но если промолчишь сейчас, значит ворог ты мой, подсыл чужой. А с такими я обхожусь очень жёстко.

— Не подсыл я, Царевна, клянусь тебе в этом. Вот тебе крест святой. — Он истово перекрестился. — Хочу служить тебе всем сердцем. Видел я твоих кадетов. Они особые. Так о них говорят в народе. Над ними крест святой, осенены они Богородицей. И если я, сирота, прикоснусь к этому хоть краем, то счастливее меня не будет человека.

Я села на лавку. Указала ему сесть рядом.

— Хочешь прикоснуться? А если не только прикоснуться? А стать частью Корпуса, Гриша? И не просто частью какой-то, а очень важной. — Я смотрела ему в глаза. Он в мои. Григорий соскользнул со своей лавки и упал на колени.

— Я готов, Царевна.

— Не спеши, Гриша. Ты станешь частью Корпуса. Но ты не будешь красоваться на парадах, в красивой форме. Хотя она у тебя будет. Ты никому и никогда не скажешь, что ты Корпус. И даже если тебя подвергнут мучениям, ты будешь молчать. Молчать о том, что узнаешь, в чём будешь принимать участие. Поверь, Григорий, есть внешняя сторона Корпуса, красивые мундиры и офицеры, элита будущей армии Руси. А есть тайная сторона. И здесь идёт не прекращающаяся война. Тайная война. Ты узнаешь многие страшные тайны сильных мира сего. Ты понимаешь, что это такое? Готов ли ты к этому? Ты спать будешь, держа нож под рукой. Потому, что столкнёшься с врагами, которых не видно сразу.