Александра

Спустя две недели, когда согласование награждённых было законченно, Великий Князь подписал наградные листы и грамоты, каждому награждаемому отдельно, я отправила гонцов для сбора тех из ополчения, кого должны были наградить, а так же за родственниками тех, кого награждали посмертно. Корпус выдвигался к месту награждения в полном составе. Исключение — те кадеты, кто находился на излечении в госпитале и не мог присутствовать. Этих я планировала наградить отдельно, прямо там в лечебнице.

Население Москвы собралось на Красной площади, главной площади столицы, так как именно туда стали подходить колонами кадеты, с развёрнутым знаменем, под барабанный бой, в парадной форме. Там же уже выстроились воины гарнизона Кремля и Москвы вообще. В Москву накануне прибыли и казацкие атаманы, и старшины. Войска выстраивались вдоль Китайгородской стены, что ограничивала Красную площадь с севера. Здесь ранее во всю шла бойкая торговля. Но я распорядилась, с дозволения Великого Князя, убрать временно все торговые лавки. Полки выстроились линию. Мои сержанты ходили вдоль линии и ровняли её. Самая прямая линия была у кадетов и солдат сформированной роты. Пока шло построение стучали полковые барабаны. Когда построение было закончено, барабанщики, как по команде замолчали. Все ждали. Среди москвичей шли разговоры и гомон. Никто не знал для чего выстроилось войско и кадеты. Больше всего внимание было именно к кадетам. Ушлые торговцы во всю сновали в толпе, предлагая сбитень, квас, пироги со всевозможными начинками, булки и калачи. Наконец, появился Великий князь со свитой. Я ехала в этой свите. В парадной форме, уже не траурной, так как траур закончился. Минуло больше года со дня смерти Ивана, и я отомстила за него. Великий Князь ехал верхом на коне, как и вся остальная свита. Прибыл митрополит в своём возке. По прибытию, покинул его. Народ стал молится. Митрополит перекрестил москвичей. Заняв место по середине, напротив выстроившихся полков, великокняжеская свита замерла.

— Александра, начинай. — Велел Государь. Я слезла с коня. Ко мне подбежал Государев дьяк с помощниками и со свитками, а так же с наградами. Притащили стол и лавку для дьяка и его писцов. Они важно уселись и приготовились писать.

Я вышла вперёд. Тут же дядька Евсей прокричал во всё горло:

— Гарнизон! Корпус, становись… Равняйсь… Смирно!

Конечно, команду равняйсь и смирно, выполнили только кадеты и солдаты. Как вооруженные ружьями, так и пикинеры. Они знали, что это такое. Остальные, как стояли, так и продолжали стоять, не понимая. Но это ладно. Бог с ними. Мой зам по Корпусу строевым шагом подошёл ко мне приложив правую руку к виску, отдавая честь. На голове дядьки Евсея был красивый кивер. Хорошо у старого волка получилось.