Александра

Вот только я смотрела в его рожу сытую и лоснящуюся и не верила. Так мне хотелось этого настоятеля треснуть чем-нибудь по морде. Да не стала, ибо божий человек он. А у меня всё расписано, вплоть до грошика последнего. И за кирпич, и за дерево, и за железо, и за всё остальное. Князь Воротынский пожертвовал, бояре жертвуют, служивые дворяне, простые люди последнее несут. Даже вдовы. Думаю я, настоятель решил ещё денег поиметь, сверх того, что ему дадено. Не хорошо это, Владыко, на божьем промысле наживаться.

Я видела, как Митрополита покоробило. А Государь посмотрел на Владыку и криво усмехнулся.

— Я разберусь с настоятелем. Завтра тебе кирпичи подвезут и всё дадут, что оговорено.

— Благодарствую, Владыко. — Подошла к нему и опустилась на колени. Он протянул мне свою руку. Я поцеловала. Он поднял меня и благословил, потом поцеловал в лоб.

— Делай своё дело, Александра. Ни на что не смотри. Господь и Пресвятая Богородица с тобой. Храм освящать буду лично.

— Да, Владыко.

Потом Государь с Митрополитом поехали на подворье Вяземских. Там их уже встречали. Мне пришлось ехать с ними. Трапеза с высокими гостями, это тот ещё геморрой.

Иван Гойда приехал в крепость на Дону спустя месяц, после нашей последней встречи. Перед этим он отправил мне весточку. На этот раз он спокойно заехал в мою донскую цитадель. С ним ещё было с десяток казаков. Все они были матерые волки. Одеты без излишеств, но в тоже время не как голодранцы. То, что донские казаки собирали большой круг, я знала. Мне уже доложили. Но мне нужны были подробности.

— Здравствуйте, казаки. — Поприветствовала я их, стоя на крыльце терема. — Милости просим в дом мой.

Казаки степенно поклонились мне.

— И тебе здравствовать, Царевна Александра.

Я взяла у стоящего рядом Божена коржец с медовухой. Держа обеими руками подошла к Казакам, протянула его Ивану Гойде. Казаки сняли шапки. Перекрестились. Иван взяв у меня коржец, отпил, передал его другому казаку. Тот отпив — следующему и так далее. Последний пивший, осушив коржец до конца, перевернул его, показывая, что он пуст. Это был своеобразный ритуал на Руси, где хозяева выказывали уважение гостю или гостям. А те в свою очередь уважение хозяевам, принимающим их. Я пригласила их в терем. Там сели за накрытый стол. Я во главе.

— Сначала, казаки, давайте трапезничать. Разговоры говорить потом будем. — Сказала я им. Казакам и правда, два раза повторять не надо было. Как говорится, они действовали по принципу: дают — бери, бьют — беги. Казаки, прочитав молитву, стали трапезничать. Ели молча, только иногда перебрасываясь репликами. Я тоже ела. Мне на серебряную тарелку положили печёного мяса с приготовленными на пару овощами — морковью, репой, капустой. И тут же на блюде лежали порезанные на дольки помидоры.