Александра

Сейчас этот чин или по другому звание начало вводится в европейских армиях.

— Значит, Александра, ты генерал?

— Нет, Государь. Я не могу сама себе присваивать такие чины. Так я быстро стану самозванкой. И надо мной будут потешаться. Я вообще не имею воинского звания. А звание генерал имеет право присваивать только Верховный Главнокомандующий. Здесь у нас, это ты, Государь. В Европе это короли либо другие монархи.

— Командуешь воинскими людишками, а чина не имеешь? Как такое может быть? Э, нет, Александра. Так не пойдёт. Значит так, я тебе присваиваю своей властью, как владетеля Руси, звание генерал. Такова моя воля.

— Государь, но как так? Я же женщина.

— И что? Это даже наоборот хорошо. — Он засмеялся. — Женщина-генерал, бьёт в хвост и гриву хвалёных полководцев ворогов наших. Для нас это лишняя гордость, для ворогов наших, лишний урон и потеря чести. Так что решено. Дьяку я укажу, чтобы подготовил моё повеление, а потом объявят его на площади всему народу.

— Государь, тогда пусть объявят ещё и то, что такую форму, в какой сейчас кадеты, более носить кому-любо запрещено. Только кадеты и офицеры кадетского корпуса. А кто самозванно её пошьёт и наденет, брать с того виру и бить нещадно кнутом на площади у позорного столба.

Василий с интересом смотрел на меня.

— Хорошо, царевна. И такое моё повеление будет объявлено. Ты права, сейчас начнут рядиться под кадетов. А это урон и потеря чести сих отроков, кои по праву носят её. Будь по твоему. — Он на некоторое время замолчал, продолжая смотреть на меня. Я тоже молчала. Но вот он спросил: — Скажи, царевна, а что чудо Господне там было? — Я пожала плечами. — Что, разве не было? — Василий усмехнулся.

— Не знаю я, Государь. Я была занята боем, в небеса не смотрела. Но люди говорят, что видели лик Христа.

— Об этом уже вся Москва знает. Митрополит наш возбудился. Тоже видеть тебя хочет.

— Прости Великий Государь, но позволено ли мне будет домой поехать? Устала я, Великий Князь. Сына не видела сколько. Скучаю я по нему. Душа болит.

— С твоим сыном всё хорошо. И с племянником.

— Благодарствую, Государь.

— Завтра по случаю победы пир у меня будет. Ты приглашена.

— Государь, как можно мне на пир, без мужа?

— Можно. Ты на пир ко мне идёшь, по моему повелению… По моему приглашению. Тем более, там твой свёкр будет, боярин Вяземский. Он приглядит, чтобы всё пристойно было.

— Хорошо, Великий Князь. Как скажешь.

Корпус вернулся в казармы. Те, у кого были родные и близкие в Москве и в пригородах, получили увольнительные на пять суток. Остальные, те у кого никого не было, сироты, таких набралось с десяток, остались в казармах. Но режим им был послаблен. Занятий не было. Им давались на день увольнительные и немного денег. Кадета Васильчикова я в этот же день выписала из госпиталя.