Александра

Да и остальные, кто здесь был смотрели с интересом. Мыло хорошо мылилось и вкусно пахло — лавандой. Мыло я засунула назад в упаковку, ибо нечего. Вытерла руки. Попросила лишних удалится. Старый боярин посмотрел на меня непонимающе. Вздохнув, я пояснила:

— Боярин, я прошу всех выйти. Мне нужно двое. Остальные будут мешать. И откройте окно, чтобы было больше света. — Я тогда впервые пожалела, что здесь ещё нет электрических лампочек, впрочем, как и самого электричества, кроме природного. Из всех хирургических инструментов, у меня был только папин нож, заточенный как бритва. Волос мог в падении разрезать. Со мной оставили девочку, которая поливала мне на руки и мужика, того самого, который якобы лекарь, как оказалось на самом деле он коновал. Вправлял вывихи и отрезал повреждённые конечности. На большее способен не был. Оно и понятно, институтов дядечка не заканчивал и даже читать не умел. Так же ко мне притащили местную травницу. Она не была классической, в этом понимании, бабулька, а довольно ещё молодая женщина. Как оказалось позднее, ей было около тридцати. На лице у неё был безобразный шрам, и сама она хромала. Жила на особицу, в лесной глуши в землянке, которую сама и вырыла. Сама была неместная. Как мне потом сказали, пришлая. Откуда, она не говорила. Но с лечением справлялась не плохо и её не трогали. По крайней мере, на костёр, как ведьму отправить не пытались.

Я посмотрела на девчонку.

— Мне нужны чистые тряпицы, игла и шёлковая нить. — Посмотрела на коновала. — Принесите какую-нибудь палочку, чтобы вставить её больному в рот. От боли он может очнуться. Пусть кусает палку, заодно язык себе не откусит. Выполнять! — Последнее сказала резче, чем остальные слова. Девчонка кинулась со всех ног из комнаты. Мужик, посмотрев на меня испуганно, тоже вышел. В этот момент ко мне доставили знахарку. Мы смотрели друг другу в глаза. Страха у неё не было. Было только недовольство и некое любопытство.

— Мне нужно жаропонижающее и то, что может воспрепятствовать заражению крови. Огневице.

— Чудно ты говоришь, боярышня.

— Ты поняла, что я имела ввиду?

— Поняла. Надеешься, что он не уйдёт за кромку? Он уже там, одной ногой.

— Это мы ещё посмотрим."

"Принесли ковш вонючего пойла. Поняла, что это так называемая водка или хлебное вино, перевар. Сивушных масел в нём было немеряно. М-да. Но на безрыбье и рыба рак. Протёрла себе ещё раз ладони, потом нож. Знахарка в это время вышла, стала готовить какой-то отвар. Но какой я не видела. Вернулся коновал с палкой. Сантиметров десять в длину и свежеошкуренной. Молодец. Он разжал челюсти мужчины и вставил между зубов палку. Смотрел на меня. Я сказала, чтобы он привязал руки больного к столу. Он и это сделал, зафиксировав бедолагу.