Александра

Я в баню пойду, лицо умою.

— Может сюда бадейку с кувшином воды принести?

— Не надо. Принеси полотенце в баню.

В бане умыла лицо, сполоснула рот. Взяла у Фроси полотенце.

— Как устроились?

— Благодарствую царевна, хорошо. Помылись в бане. Накормили нас. Спали с прислугой.

— Никто не приставал из охальников?

— Нет.

Вернулись с Фросей в нашу с Вяземскими горницу. Я достала венец, один из тех двух. Фрося помогла мне закрепить венец на голове. Я видела с каким восхищением и благоговением она смотрела на это чудо ювелирного искусства. Посмотрела на девушку.

— Нравится? — Спросила её.

— Очень. Красота то какая. Я никогда ничего подобного не видела.

Я погладила её по голове.

— Завтракать то будем?

— Мы уже поснедали. Пойдём, царевна, я провожу тебя в трапезную для женщин.

Всё верно, мужчины и женщины ели отдельно. И только по большим застольям садились вместе. И то это могли позволить себе исключительно замужние женщины с разрешения и в присутствии своих мужей.

В трапезной сидели Евпраксия Гордеевна, хозяйка терема, её звали Ирина и ещё пара женщин. Обе в возрасте, как и наша свекровь. Молодая боярыня Ирина держала на руках мальчика. Это был её младший сын. Детей у хозяев подворья было трое. Старший сын, ему было восемь лет, дочь, пяти лет и младший сын полгода ребёнку. Из разговора поняла, что Ирину выдали замуж в 15 лет. Для этого времени это была норма. Мне принесли поесть. Пока кушала, Евпраксия Гордеевна обратилась ко мне.

— Сашенька, посмотри, что с дитём Ирины.

— А что с ним? — Я видела, что ребёнок не спокойный.

— Болезный он у нас. Ножка у него плохо движется. — Сказала Ирина. — Плачет часто из-за неё. Мы уж и к знахаркам ходили, и в Москву с Петром сыночка возили к лекарям. — Петром звали её мужа, молодого боярина. — Да всё напрасно. Ничего они сказать не могут. В церкви постоянно молюсь. Батюшка говорит, что это за грехи наши. Терпеть надо, что Господь поможет или святая богородица.

Я быстро закончила завтрак. Попросила принести теплую воду и тазик. Сполоснула руки. Велела, чтобы со стола всё убрали.

— Ирина, положи дитя на стол, раздень его. — Она всё сделала. Малыш захныкал. Я ему улыбнулась, двумя руками ласково и осторожно погладила его тельце.

— Ну-ну, мальчик мой, малыш. Красавец наш. Давай потягушечки сделаем. — малыш перестал хныкать, под моими ладонями стал тянуться. — Вот какой молодчинка. Как зовут доброго молодца?

— Егором нарекли его, царевна Александра.

— Егорушка. Имя красивое, ласковое. Ну-ка что у нас тут? — Взяла его ножки, согнула в коленка и стал разводить и сводить вместе. Услышала своего рода щелчок. В этот момент в трапезную зашла Елена. Смотрела на меня и младенца. В глазах был вопрос: «Сань, а что ты делаешь?»

Малыш завозился у меня в руках. Ему было не комфортно.