Александра

— Клянусь, вот тебе истинный крест, Александра Вячеславовна, руки на неё не поднимаю. Худого слова про неё не скажу. Всю жизнь любить буду сестру твою, богом данную.

— Запомни эти слова, Василий, боярин Вяземский. Ты их сам сказал, без принуждения. А слово не воробей, вылетело, не поймаешь, да назад не вернёшь. Оделся? Пошли.

Когда подошли к терему, увидела на подворье Ивана. Он смотрел на нас с Василием вопросительно.

— Иван, Елена в тереме? Не видел её?

— Видел. Прибежала вся в слезах. В горнице заперлась.

— Хорошо. Пусть там посидит. Где батюшка ваш?

— Так у себя с дядькой Евсеем.

Я посмотрела на Василия.

— Пойдём, Василий, к родителю твоему. А ты Иван, матушку свою позови туда. Разговор будет серьёзный.

— Чего Васька натворил? — Тревожно спросил Иван.

— Да натворил уж, что ни словом сказать, ни пером описать. Да не один он натворил делов. Пойдёмте что ли, братья Вяземские.

Прошли в терем, на мужскую половину. Там в одной из светлиц сидели за столом сам Вяземский-старший и его побратим, дядька Евсей, что-то обсуждали, разложив перед сбой нарисованную карту, как я поняла. Пока шли, Иван отправил за своей матерью какую-то девчушку. Когда мы, постучавшись, зашли, Фёдор Гордеевич сложил карту. Посмотрел на нас вопросительно.

— Что-то случилось, царевна? — Спросил он. Я поклонилась ему."

"— Здравия вам Фёдор Мстиславович и вам дядька Евсей. Случилось у нас. Не знаю даже, как и говорить. — Посмотрела на Василия. Он стоял, опустив буйну головушку.

— Что? Васька что набедокурил или Иван?

— Не Иван, Фёдор Мстиславович. — В этот момент в светлицу зашла Евпраксия Гордеевна. Поклонилась с вежеством и боярыне. — Вот пришла к вам Фёдор Мстиславович и богом данной вам супруге Евпраксии Гордеевне. Вы обещали нам с сестрой защиту. Мы доверились вам. А что получили в итоге? Опозорены мы, обесчещены!

У боярыни и боярина глаза стали как блюдца. Старший Вяземский даже встал с лавки.

— Как это опозорены? — Спросил он.

— Кто посмел? — Вторила ему Евпраксия Гордеевна.

— Сестра моя младшая, Елена опозорена и обесчещена! А значит и я. Так получается! — Я посмотрела на Василия. — Сын ваш, Фёдор Мстиславович и Евпраксия Гордеевна. Захожу сегодня в мастерскую, где Елена мыло делает да зелье огненное невиданной силы, а там! — Перевела взгляд на боярина с боярыней. — Что Великий князь скажет, если до его дойдёт сия новость? Что деве царских кровей подол задрали? Пусть мы сироты с Еленой и заступиться за нас не кому, но мы царские дочери. А это тоже, что подол задрать дочери Великого князя. Даже османы такого не делали. Они дочерей императора не позорили, а к себе в гарем брали в качестве жён или замуж выдавали за своих ближайших вельмож и воителей.