Александра - наказание господне

Постаревшая, с залитым слезами лицом Агафья приблизилась к Саше, опустилась на пол, обняла девушку за плечи и вполголоса запричитала:

– Сашенька, милая, что же теперь будет?

– Ничего страшного! – попыталась успокоить она старушку, но нянька зарыдала.

– А ежели помрет? Врач ведь из города до утра не поспеет!

– Не беспокойтесь! – подняла ее с колен Серафима.

– Идите пока на кухню и велите, чтобы на грели побольше воды, а вы, Павел, – повернулась Саша к Верменичу, – постарайтесь поскорее отыскать водку или коньяк.

Гувернантка открыла принесенный Серафимой саквояж, и Павел с удивлением рассмотрел в нем страшноватые на взгляд металлические инструменты и множество бутылочек, баночек и пакетиков.

– Что вы собираетесь делать? – шепотом спросил он, но мадемуазель сердито глянула на него сквозь стекла своих очков.

– Прошу вас поторопиться! Князь потерял много крови, и мне потребуется ваша помощь при его перевязке и обследовании на предмет переломов.

Верменич вышел, а Саша, осторожно приподняв голову князя, положила ее на диванный валик из кабинета Адашева, потом специальной лопаточкой разжала стиснутые зубы раненого, чтобы проверить, не запал ли язык. Павел принес графинчик с водкой, початую бутылку коньяка и вновь опустился рядом с гувернанткой, наблюдая за ее манипуляциями.

Саша принялась сматывать временную повязку, однако ей тут же пришлось прерваться: баронесса, окончательно придя в себя, подошла к распростертому на полу князю и возмутилась:

– Почему Кирилл, как какой-то жалкий бродяга, до сих пор лежит на полу! Велите, Павел, перенести его в спальню, а я буду ухаживать за ним, пока не приедет доктор.

Не поднимая головы, чтобы не выдать свою ненависть, Саша процедила сквозь зубы:

– Поначалу князю нужно оказать первую помощь и зашить рану на голове, иначе он изойдет кровью и к утру не за кем будет ухаживать.

Баронесса побагровела:

– Кто вы такая и на каком основании смеете всем здесь приказывать и решать, в чем князь нуждается?

Саша медленно поднялась на ноги, и даже веснушки не могли скрыть, как сильно она побледнела:

– Я служу гувернанткой в этом доме, но смею вас заверить, мадам, что разбираюсь в медицине лучше вас и поэтому настаиваю, чтобы вы с вашим приятелем покинули комнату. Вы только что с дороги, а у князя открытые раны и грязь им противопоказана.

– Нет, вы только на нее посмотрите! – задохнулась от гнева баронесса. – Дмитрий, Павел, – обвела она взглядом мужчин, – скажи те на милость, откуда взялась эта мерзавка и кто ей дал право здесь распоряжаться?

– У этой мерзавки, как вы изволили выразиться, – выступила из-за спины хозяйки Серафима, – диплом Парижской школы акушерок и сиделок для тяжелобольных...