Ад, или Александр Данилов (СИ)

Александр не препятствовал: Володька всегда на связи, и где его искать, тоже всегда понятно. Вечерний обход прошёл без эксцессов, а после Володька убежал к своей Танечке, Данилов же успел расслабиться и с головой ушёл в самокопание и самобичевание по поводу всё ухудшающегося состояния жены, с которым он ничего не мог поделать. Дина уже не передвигалась самостоятельно и оказалась прикована к постели и инвалидному креслу. Создавалось впечатление, что его появление в её жизни послужило пусковым механизмом в прогрессировании болезни. То ли она держалась, пока боялась за детей, а теперь расслабилась и сдалась, то ли пришло время для новой атаки заболевания, но проводимое лечение не давало никакого эффекта, и Дина день ото дня сдавала позиции…

Из мыслей о жене Данилова вырвала прибывшая скорая. Поступившая женщина жаловалась на сильные, порой нестерпимые боли в животе. До госпитализации к ней уже приезжали врачи, которые пытались купировать болевой синдром, но безуспешно. Данилов обратил внимание на вздутый живот пациентки. Она жаловалась на сильную тошноту, интенсивные позывы к испражнению без положительного эффекта, а ещё её вырвало прямо при нём. Он отметил и сильную слабость, и потливость, и повышение температуры тела. Собрать анамнез как следует не получалось, женщина заговаривалась, но заметив рубцы от прошлых операций, Данилов заподозрил спаечную болезнь, кишечную непроходимость и тромбоз брыжеечных вен. Следующие три с половиной часа Александр провёл в операционной вместе с Володькой.

Вернувшись в ординаторскую, решил, что без кофе заполнить историю болезни никак не получится. Налил чашку, отпил немного и подошёл к окну, поглядеть на звёзды — что может быть романтичней после удачно проведённой операции, чем ночь, чашка кофе, тишина и звёзды на небе. Но не тут-то было, к приёмному подкатила машина скорой, а в дверь ординаторской ворвалась медсестра с сообщением, что к ним поступает раненный на всю голову с множественными осколочными ранениями. Вот такая тавтология.

Тридцатидвухлетний детина, находящийся в глубоком алкогольном опьянении, был явным кандидатом на премию Дарвина. И он бы её, пожалуй, получил, если бы не попал в руки Данилова с Володькой, которые на себя ещё и травматолога вызвали, на дому дежурившего. Даже первичный осмотр и сбор анамнеза сопровождались уж очень ненормативной лексикой, которая и во время операции стала самым главным помощником хирургов. А дело было так: детина, приняв на грудь, решил устроить фейерверк. Ну, от задумки до претворения идеи в жизнь ему понадобились сущие минуты. Металлическая банка у него была, порох тоже в хозяйстве присутствовал.