Ад, или Александр Данилов (СИ)

Или ей так казалось… Ведь когда его не стало, ей всего семь лет было.

Егор Филиппович говорил, что она всё придумала, написала сказку, сложив вместе свою любовь, воспоминания матери и бабушки и те истории, что рассказывал ей отец.

Повзрослев, Ася приняла отчима как данность. Неплохой он человек по сути своей, по поступкам, по отношению к матери Аси — она за ним, как за каменной стеной.

Да и на саму падчерицу голоса ни разу не повысил, слова плохого ей не сказал, исполнял все капризы, но это не от любви было, а лишь бы Ася под ногами не мешалась.

Звонок матери разбередил душу. Захотелось поговорить с кем-то родным, поделиться, объяснить, что хоть и не починила она прохудившуюся крышу в бабушкином доме, но никуда уезжать отсюда не собирается.

Оделась, обула сапоги резиновые, на случай дождя, и отправилась на кладбище — посидеть у могилок отца и бабули и совета у них попросить.

Ася всегда так поступала, когда на душе становилось муторно и одиночество зашкаливало. К кому ещё пойдёшь, как не к самым близким людям, у кого ещё совета спросить… Ей казалось, что они услышат и помогут, хотя бы знак дадут. Ведь они любили по-настоящему, а любовь не умирает, она не материальна и распаду и тлену, в отличие от тела, не подлежит.

Она вошла в ограду, присела на лавочку и говорила долго-долго. И о том, как скучает, и о крыше, что совсем прохудилась, а помочь перекрыть некому, да и денег таких нет, чтобы нанять кого, а ещё материал купить. Только у матери с отчимом помощи просить не будет — никакой и никогда.

Ася то шептала тихонько, то общалась с родными мысленно, и всё просила подать знак, помочь определиться, как жить дальше, как противостоять матери и остаться здесь.

Прошлый раз на памятник села птичка, и всё получилось хорошо, по-Асиному. Попрыгала синичка тогда по бабушкиному памятнику, затем на отцовский перелетела, посмотрела на Асю, склонив головку набок, чирикнула и упорхнула. А в другой раз ветер нагнул ветки дикой розы, Ася даже сказать ничего не успела, а ответ тут как тут. А ещё как-то банка с водой падала. Тоже тогда верный путь указала.

А сегодня тишина, ни птички, ни ветра…

Только солнце садится. Домой пора. Тут хоть и не бывает хулиганья, а всё по темникам по кладбищу идти страшно.

Ася встала. Поблагодарила бабушку и отца за то, что выслушали, на фотографии глянула, прежде чем пойти к выходу, а лица на них улыбаются. Ася головой покрутила из стороны в сторону, чтобы морок отогнать — не может изображение на фото улыбаться. Не может, и всё! А значит, увиденное — плод её воображения или игра солнечных лучей.

— Пора мне, скоро лето, заглядывать к вам чаще буду, — произнесла, махнула рукой на прощание и пошла к выходу.