Александр Агренев. Трилогия (СИ)

На что тот недоверчиво хмыкнул, но настаивать не стал:

— Дальше говори, болезный.

— Потом с заднего ходу еще двое пожаловали. Они все пошептались чуток между собой, да и ухандорили с трактира.

— И что, никто за ними не метнулся?

— Тама один дядечка напоследок сказал — мол, если увидит кого любопытного, то они вернутся. И весь трактир, значиться, того, на ножи поставят. Хорошо так сказал, душевно.

— Все?

— Ага. Мне бы это, микстурку там какую, а? Так в душу приложились, проклятущие, что едва кишками не подавилси."

"Благодарные слушатели оказались еще и сострадательными. Пусть не все — но даже одного доктора хватило, чтобы проявить жалость, в виде квалифицированной медицинской помощи. В основном словами утешения и поддержки, но кое-кому и в самом деле достались пакетики с порошками и целебные капли — тем, кто едва-едва держался на ногах. После чего посетители одного трактира тут же захромали-заковыляли (по большей части) в другой, являвшийся опять-таки очередной достопримечательностью Хитрова рынка. Правда, в ""Каторге"" публика отиралась не в пример серьезнее (что, собственно, и следовало из названия) — беглые арестанты и ссыльные, дезертиры и закоренелые душегубы… Но не идти же им было в ""Пересылку"", где отиралась нищета-рванина, всякие бездомники да мелкие барышники? Эта публика уж точно ничего никому не нальет — а выпить хотелось просто неимоверно!..

— Н-да, а ведь странная картинка вырисовывается.

Лохматкин, не понаслышке знакомый с повседневной жизнью Хитровки, равнодушно пожал плечами — на его работе и дня не проходило, чтобы кто-то кого-то не отбуцкал до полусмерти. А то и вовсе — до нее самой, полной и окончательной. Пробитые головы, ломаные руки-ноги, упившиеся и захлебнувшиеся собственной рвотой, истаявшие от болезни или от голода, с дырками от ножей и других острых железяк… Он уже ничему не удивлялся — такая уж скотинка человек, ко всему привыкает. А вот Рудников интерес проявил, ибо любил держать нос по ветру:

— А что не так, Дмитрий Павлович?

— Да все не так, Федот Иванович. Вот смотри.

Полицейский медик поманил городового за собой, подведя к лежащему ничком телу. Если бы не небольшое пятно крови рядом с поясницей, вообще могло бы показаться, что человек всего лишь придремал.

— Ну что, чисто сработали.

— Верно. Одним ударом, и сразу наповал. Теперь пошли к столу. Видишь?.. Обоих закололи почти одинаково, и тоже с одного удара. А вот Захару так не повезло, его явно истязали, расшатывая нож в ране. И делал это человек, очень хорошо разбирающийся в анатомии — ни одного крупного или среднего сосуда не задето. Потом в пытках поставили точку — и опять-таки одним ударом! Значит, или недоучившийся студент-медик, или бывший хирург.