Алекс (СИ)

— Я сам нас накормлю, — ласково озвучивает, прижимая к себе, позволяя в очередной раз опьянеть от запаха его кожи под тонким древесным ароматом мужественного парфюма. Нотки лайма придают особенную пикантность. Так и хочется куснуть пульсирующую вену на его мощной шее, обтянутой водолазкой, и услышать возбуждающий низкий стон, от которого мурашки расползаются по телу.

— Идём? — он убирает свою руку, и ноги резко становятся ватными. Едва слушаются меня.

Тёплая мужская ладонь берёт мои пальцы в плен и тащит к огромному многоэтажному зданию.

— Я не могу передвигаться, как нормальный человек. Ты мне там всё натёр, ненасытный, — ворчу я, бросая беглый взгляд на его самодовольную рожу.

— Предлагаю выход, — глаза Алекса устремляются в сторону ряда припаркованных тележек для багажа у входа в торговый отдел и разгораются игривыми огоньками.

— Ха-ха-ха! — нервно смеюсь. — Нет! Ты серьезно? Я? В тележку?

— Ну, хочешь, возьмём вон ту, детскую. Правда, — он снова щурится, прикидывая, — поместишься ты только в кузов грузовика, если разведёшь широко ноги, и то не факт. А ещё мы можем вернуться в шале и продолжить приятное занятие. Я знаю способ, как остудить твою киску, Софи. Выбирай.

Игнорируя окружающих, Алекс неожиданно подхватывает меня на руки и отправляется к покупательским тележкам, изображая на наглой морде порочную усмешку. В его зрачках вспыхивает похоть, которую паршивец не пытается скрывать.

Черт! Сумасшедший! Нет, ну не затолкает же он меня в повозку и вправду!

Цепляюсь мёртвой хваткой за его шею и прислоняюсь лицом к виску, подавляя в себе жгучее желание укусить несносного за ухо.

— Это что же? — само собой слетает с языка. — Ещё как минимум пять лет ты будешь измываться над женским телом?

— Почему измываться? Тебе же было хорошо. — Лекс слегка настораживается. — И что значит пять лет? Зачем забегать вперёд?

— Ну так после сорока у вас идёт спад сексуальной активности. Поэтому вы стараетесь по максимуму удовлетворить свои плотские желания «до».

***Язык мой — враг мой. Особенно сейчас, когда касается внаглую его ушной раковины и зарывается в неё, заставляя Алекса остановиться и вонзить в меня пальцы ещё сильнее.

— И? — интересуясь, углубляет дыхание.

— А что «И»? — мужчина действует на меня как наркотик.

Сжимаю зубами мочку его уха, всасывая ртом. Выпускаю. Затем провожу носом по щеке, покрытой трёхдневной щетиной, улавливая вибрацию его тела.

— Я ещё буду молодая и красивая женщина, — шепчу ему на ухо, и он ёжится от щекотки. — В самом соку…

— А я? — его хриплый голос окутывает моё сознание.

Отстраняюсь, виновато покусывая нижнюю губу. Заглядываю в пронзительные глаза, пытаясь сдержать расползающуюся улыбку.

— А ты будешь просто красив.