Алекс и Адель. Рождество в Нью-Йорке

Всегда уверен в том, что и зачем делает. Меня восхищает эта его черта. Я бы хотела научиться жить так же.

— Хей-хей, как дела? — раздаётся голос папы «за кадром».

— Они в музее, — тактично замечает мама, глядя на него поверх своего телефон.

— Ясно, — бормочет отец, будто в этот момент окончательно потерял надежду.

— Привет, папочка, — повышаю я голос, чтобы до него докричаться.

Если и существуют способы напомнить мне о моем отличии от “нормальных” девушек, то это один из них. Пару недель назад он намекнул на то, что у меня мало друзей, а когда я сказала, что предпочитаю его компанию любой другой, он опечалился. Но я считаю его почти самым умным человеком на Земле, так что было бы глупо менять его компанию на какую-то другую. Тем более, если единственная достойная его альтернатива живет... на другом конце земного шара.

Это не меняет того, что я зануда."

"Тоня, моя старшая сестра, занялась бы в Нью Йорке чем нибудь более экстравагантным. Например, потащилась бы на выставку картин в стиле волосатой руки, торчащей из бамбукового стебля. Или отправилась на концерт какой-нибудь навороченной артхаусной группы.

— Как ты, Морковка? — интересуется папа все еще не появляясь в кадре.

— Я э-м-м-м… круто! — отвечаю с утроенным энтузиазмом. Все просто отлично, если не считать того, что вчера я кажется… чуть не изнасиловала сына его партнера по бизнесу! — Отлично… а как вы? Тоня дома?

— Задержка рейса. Ждём.

Моя сестра часто летает в Китай вместе с мужем. Он пытается развернуть там новый бизнес, а она не может без него прожить и пары дней. Думаю, скоро они переберутся туда основательно. Тоня и китайский, слабо представляю.

— Ба! — слышу капризный голос племянника. — Ну сделай бутерброд…

Роберту семь, и насколько я знаю, в доме своих родителей он даже яичницу жарит самостоятельно, потому что его воспитывают по какой-то специальной методике, будто готовят в президенты.

— И мне… — узнаю голос Майи, моей пятилетней племянницы.

— Слав, — злится мама. — Ну сделай ты им эти бутерброды, я же разговариваю!

— Никита, накорми детей, — издав свист, велит он.

— Эта услуга оплачивается? — интересуется мой одиннадцатилетний брат.

— Да, — усмехается отец. — Подзатыльниками.

— Как это знакомо, — бормочет у меня над ухом Алекс.

Его губы каким-то образом оказались прямо у моего виска, а сама я почти лежу у него на груди и чувствую теплое успокаивающее дыхание у себя на коже.

Почему с ним всегда так хорошо? Тепло и надежно…

На секунду мои веки опускаются, а когда понимаю, что творю, дергаюсь и выпутываюсь из его рук.

— Ладно… э-м-м... я пошла смотреть рептилий… — тараторю, поправляя волосы.

— Отдыхайте, — целует камеру мама.