Алчность

Они хотят обмануть его? То, как пройдет сегодняшняя послеполуденная «экскурсия», каждая ее минута, ляжет в основу их будущего сотрудничества. Эд скрупулезно спланировал каждый шаг. Он не мог допустить, чтобы Флинн все испортил.

Ссутулившегося Эда вывели из камеры без лишней шумихи, провели по казенным коридорам. Он не отрывал взгляда от пола.

Спокоен. Покорен.

Ноги Тюремщицы — не намного меньше, чем у здешних охранников, заметил Эд. Уродливые ботинки армейского образца, какие она всегда носила, скрывали форму ступни. Такое было трудно представить. Иногда он задумывался о том, как выглядят ее ноги. Может, большие пальцы у нее необычно изогнуты? Мужеподобные? Квадратные? Суженные к концам? Или нежные и наманикюренные? Впрочем, в последнем он сомневался.

— Сюда, Эд, — распорядился Хузиер, топая к проходной. Полицейский за столом отметил его выдачу, словно он был заблудившимся псом или утерянной вещью. Эд постарался не улыбнуться, хоть это его и позабавило.

Он понимал, что офицеры делают все возможное, чтобы тот неестественный парад, в котором они участвуют, казался окружающим безобидным. В конце концов, дело вызвало сенсацию в прессе. Он, Эд Браун, приковал к себе внимание публики. Он стал знаменитым. Его боялись. Если пресса что-то пронюхала, спустя минуту над ними закружат ее вертолеты. Полиция столкнется с хаосом, если станет известно, что признанный виновным и осужденный серийный убийца разъезжает по городу, пусть даже под прицелом снайперов и в окружении охранников.

Уголки губ Эда изогнулись в лукавой ухмылке.

Ведь должны же в кустах прятаться снайперы, верно? Сколько времени им понадобится, чтобы занять новую позицию, когда он укажет конвоирам, куда ехать? Было бы занятно посмотреть со стороны, как будут развиваться события, подумал он. Хорошая школа для них. Восемнадцать месяцев — немалое время для того, чтобы устроить небольшое представление.

Сейчас Эд был совершенно готов к нему.

Глава 18

— Я живу за полквартала отсюда, — сказала старший констебль Карен Махони.

Она ткнула в окно своего помятого «датсуна» в сторону квартала слегка обветшалых домов. Карен и Макейди уже десять минут колесили по задворкам пользующегося дурной славой Кинг-Кросс. Макейди, пристегнутой на пассажирском сиденье и до белых костяшек вцеплявшейся в него руками на резких поворотах, на каждом перекрестке казалось, что они обязательно выскочат не на ту сторону проезжей части. Кинг-Кросс, некогда прославившийся как район «красных фонарей» и сомнительных «салонов массажа», с годами оброс массой ультрамодных баров и ресторанов, не говоря о толпах туристов. Для Карен Кинг-Кросс был родным болотом, поэтому в развлекательном туре по городу, устроенном ею для Мак, он играл главную роль.