Алчность

Его даже временно отстранили от расследования, чуть не выгнали, потом восстановили в должности, а затем даже повысили благодаря успешному раскрытию дела и аресту Эда Брауна.

Что, если бы они встретились при других обстоятельствах? Вдруг их отношения были бы более ровными? А может быть, он принес бы Макейди в жертву своей карьере? Так же, как Кассандру?

«Теперь ты совсем не бываешь дома, милый. Мне кажется, что я овдовела».

Он уже принес в жертву слишком многое.

Почему он так сходит с ума по Макейди теперь, когда она явно порвала с ним отношения?

А команда защитников Эда начала свою работу.

Глава 6

Вечер вторника, одиннадцать часов, последние огни погасли, и в темных коридорах исправительного центра Лонг-Бэй воцарились мир и покой, даже в том крыле, которое занимали обитатели одиночных камер. Покой, правда, относительный. Робби Томпсон, осужденный за педофилию, вздрагивал во сне. «Распутник» Виктор Мальмстрём что-то невнятно бормотал, наверное, разговаривал во сне с человеком, которому, по крайней мере сейчас, ничто не угрожало стать жертвой его жестокости. Луиджи Валетто, по которому давно плакала преисподняя, метался и вертелся, словно червяк, насаженный на крючок бессонницы. Еще примерно полдюжины заключенных спокойно спали в своих камерах, спеленутые в смирительные рубашки для предотвращения возможного самоубийства.

Не спал лишь один Эд Браун.

В своей маленькой темной камере этот убийца, не видевший воли в течение уже полутора лет, бодрствовал, глубоко погрузившись в алчные мечты и садистское вожделение. Он вызывал в памяти кульминацию своей жизни на свободе, момент, когда он был одержим молодой женщиной и все свое время и силы посвятил тому, чтобы завлечь ее в ловушку. Только один раз взглянув на нее, он решил, что она должна принадлежать только ему.

Да. Само совершенство.

— Совершенство, — прошептал он так тихо, что даже Пит Стивенс, проходивший мимо, его не услышал.

В своих фантазиях Эд видел хирургические инструменты, разложенные на столе, совсем как полтора года назад. Инструменты, которые он «позаимствовал» со своей работы — из морга.

Скальпель.

Сверкающий новенький энтеротом с острейшей серединой лезвия, заканчивающегося шариком.

Форцепсы — пинцеты с зазубренными губками.

Щипцы для рассечения ребер, похожие на садовый секатор.

Все инструменты, необходимые для аутопсии, анатомического вскрытия трупов, острые и чистые, поблескивали в ярком свете, словно детские игрушки на Рождество.

Она будет моим лучшим творением, лучшим из всего, чем я владею."

"С головой погрузившись в воображаемые обстоятельства, Эд ясно видел ее.