Алчность

 — Как поживаешь? Выглядишь отлично.

Неужели?

— Г-м, спасибо. — Всего лишь пустая болтовня агента. Они просто обязаны так говорить.

— Некоторые из наших клиентов, видевшие тебя на шоу, были потрясены. Ты снимаешься в купальнике?

— Да. — Все еще.

— Фантастика. Я им сообщу.

Новая работа может сделать ее путешествие успешным, по крайней мере в финансовом отношении, раз уж по всем остальным статьям оно провалилось.

— Был еще один клиент, из журнала «Мода», спрашивал о тебе сегодня, но, боюсь, разговор прервался.

Мак вопросительно подняла бровь.

— Надеюсь, они позвонят снова. Думаю, съемки планируются на следующие две недели. Клиент знает тебя по Австралии. Интересовался номером твоего телефона. Виктор Томас, кажется.

Мак сжалась. Она не знает никакого Виктора.

— «Мода»? Итальянский журнал? Ты не дал ему мой номер?

— Ты не знаешь этого Виктора?

— Кажется, нет. Кто же звонил?

— Мы же никогда не разглашаем деталей вашей работы.

Мак расслабилась.

Она еще надеялась получить работу до отъезда, но и не хотела надолго откладывать возвращение домой. Ей так хотелось вернуться к отцу, убедиться, что он здоров. И еще ей хотелось вернуться на остров Ванкувер, чтобы вновь жить в мире с самой собой. Там она будет чувствовать себя в безопасности. Она хотела, чтобы как можно большее расстояние отделяло ее от Эда Брауна. И пожалуй, от Энди Флинна.

Глава 62

Энди сидел на краешке больничной койки Джимми, стараясь разобрать его каракули на планшетке. Повертев ее так и сяк, он сказал:

— Ты написал какую-то абракадабру.

На левой стороне лица Джимми, сохранившей способность к мимике, появилось некое подобие улыбки. Инсульт, пережитый им на операционном столе, парализовал всю правую половину тела. За последние четыре дня его состояние несколько стабилизировалось, но говорить о том, что он выкарабкался, пока было рано. Ему придется заново учиться говорить, ходить, все начинать сначала. Пока основным средством общения стали записки, которые он писал левой рукой. На беду, Джимми от рождения был правшой.

Он жестом попросил вернуть планшетку. Энди передал ее и стал смотреть, как друг изображает на бумаге некое подобие пары яиц.

— Скребешь, как курица лапой. Половины не разберешь.

Энди осторожно пытался выжать у напарника хоть немного информации о событиях, приведших к побегу Эда.

— Флинн!

В дверях стояла констебль Махони.

— Входи.

Карен вошла в палату, ее рыжие кудряшки были аккуратно собраны в хвостик.

— Привет, — улыбнулась она. — Как вы себя чувствуете, детектив Кассиматис?

Джимми лежал бледный, под глазами залегли черные круги. Правая сторона его лица оставалась застывшей и неживой, перекошенной под странным углом.