История альбигойцев и их времени

Что же касается прелатов, клириков и монахов, то, как ненавистные слуги папы, они должны были пострадать более всего; их бенефиции должны быть распределены между рыцарями-победителями, а сами они вместе с монастырями должны довольсгвовагься лишь частью десягин или скорее милостыней.

Этот импровизированный дележ в достагочной степени показываег все значение Бувинской победы. Торжесгво союэзников, в рядах которых не было ни одного прелата, было бы торжесгвом всякой тогдашней оппозиции, действовавшей против Иннокентия; оно было бы вместе с гемм торжеством альбигойцев, а следовательно, и Лангедока.

Может быть, ни один человек из многочисленного воинства Оттона не думал об альбигойцах и не сочувствовал им, но таков был ход событий. Может быть, воины немецкие были фанатически набожны, но тем не менее ни одно духовное лицо в Европе не пожелало бы им победы. Поражение французов на Севере было бы сигналом удаления Монфора. На Бувинское поле должны были быть направлены последние надежды погибающих альбигойцев. Потому можно судить, как грустно отозвалась в сердцах альбигойцев и даже всех провансальцев весть о победе Филиппа

Филипп, счастливый, торжествующий, истинным августом возвратился в Париж. Он не высадился, правда, на английских берегах; он не завладел королевством Иоанна, о чем думал прежде; но выиграл больше, чем полагал, - судьбы своего королевства, привязанность французскою народа. Король английский получил пятилетнее перемирие. Союзники рассыпались и должны были ждать мест поодиночке. Графы фландрский и булонский, главные агитаторы коалиции, были в плену у короля и находились уже в заключении. Оттон скрылся.

— Вы никогда не увидите его лица, — сказал король, и это была правда.

Из Кельна за деньги его выпроваживают горожане, что бы очистить место его сопернику. В следующем году Фридриха коронуют в Ахене 25 июня. Это было торжеством папской политики. Империя была у ног Иннокентия. Оттон умирает в неизвестности чегыре года спусгя.

Французский король мог бы после победы свободно бросигься на Юг и тем завершить свое счастливое царство вание; но он был слишком осгорожен для обширных предприятий, если они не вызывались необходимостью. Видимого сопротивления в Лангедоке не было, но Филипп понимал, что эго лишь загишье, навеянное первым впечатлением великого народного сграха. Ересь скрылась, но тем стала опаснее; она влилась в кровь народной жизни и заразила ее той же враждой к французам, какую альбигойцы должны были питать к католикам. Филипп был так расчетлив, что всегда предпочигал тайную и легкую борьбу явной и рискованной. Он подготовил своим наследникам материальные и духовные средства к покорению Юга, а сам упорно отталкивал от себя добычу. События оправдали его расчеты.