Алауэн. История одного клана

Сантан изрыгал ледяное крошево и пытался подобраться поближе, Каянэт поливала огнем, который я, впрочем, отводила в сторону ее сынка с помощью щита. Так что никто не скучал. И зачем, спрашивается, Сантану понадобилось ворчать на мать и посылать ее дальними дорогами? Он, видите ли, сам меня прибьет. Потенциальную жертву, разумеется, никто не спросил.

Каянэт же меня поразила. Она… пошла против сына и сказала, что я их последняя надежда выжить. Что ее сын дурак и давно надо было забыть его мороженую девку…

От дальнейших семейных разборок спас…

Я смотрела, как ледяного дракона на лету сшиб другой – ярко-алый, и боялась даже допустить возможность. Дыхание сперло где-то в груди, а все мысли улетучились. Все, что я могла, – это лишь смотреть, как переплетается бело-огненный комок драконьих тел, как сталкиваются два дыхания. Как капает на снег алая кровь от рваных ран.

Очень скоро поникшие крылья опустили меня на одну из дюн, но я все так же не отрывала взгляд от красного дракона. Не думая, не признаваясь себе. Просто тихо роняя слезы, катящиеся по щекам.

Полузадушенный шепот вернул мне остатки разума. И я уже сознательно произнесла это имя:

«Я с тобой, мое сокровище!»

Этот голос звучал в ушах, впитывался в кожу, разливался по венам. Он был.

И как бы я ни была рада услышать его, но лучше Сери помолчать, потому как, пока этот желтоглазый отвлекался, Сантан вцепился в основание его крыла. Красный дракон взревел от боли и вгрызся в шею противника. Со стороны это было похоже на объятие… смертельное объятие, где переплелись тела, острые зубы и когти рвут плоть, а крылья из последних сил пытаются удержать драконий вес.

Кровавые капли на снегу… красно-белая смерть в бледных небесах.

Это легкое прикосновение едва не свело его с ума. Столько времени он пытался пробиться сквозь лед, который она воздвигла между ними. И тут легкое, чуть заметное прикосновение, взгляд голубых удивленных глаз… и отзвуки магии. И судя по всему – боевой.

Из драконьей пасти вырвалось огненное дыхание, опалившее морду. Наверное, не стоило этого делать на такой-то скорости полета, но этой самой морде ничего не будет, а он отвлекся.

Сейчас самое томительное – это ожидание, время полета, когда отдаешь все силы на махание крыльями, мозг свободен для разных нехороших мыслей, а сердце подгоняет: «Быстрее! Быстрее!» Да куда быстрее-то? И без того скоро крылья отвалятся. А усталый дракон с отвалившимися крыльями – это просто большая ящерица.

Мальчишка еще этот словно приклеился к хвосту. Видно, ему полет тоже не доставляет особого удовольствия (если он только не мазохист, за драконами, конечно, это редко водится, да и то больше в моральном плане, но кто этих ледяных знает). Да и выдыхается он уже. Но все равно упрямо сжимает зубы и машет крыльями.

«Да.