Аларика

А еще у Тайрона подрагивали руки — и от этого становилось еще страшнее. Он всегда был таким спокойным и уверенным, таким надежным…

Я вдруг поняла, что он тихонько поет — на своем языке. Колыбельная?

— Спи. Уже приходит время, Осень властвует над всеми, Вдоль стены крадутся тени, Меркнет тишина. Ветер капает из окон, Цвет из полузвуков соткан И, залезшая высоко, Смотрит вниз луна…

Я отстранилась, встретилась с ним взглядом. Тай улыбнулся одними глазами, снова притянул к себе. Теплый негромкий голос. Теплое кольцо рук…

Я, наконец затихла. Он тоже замолчал. Да и о чем говорить?

Где-то внутри разгорелся кашель, навалился, скрутил, заставил вывернуться из осторожных объятий Тайрона, скорчиться на полу, едва ли не выкручивая легкие наизнанку. Рот наполнился вязким, густым, с отчетливым привкусом крови. Как же быстро все… этак у меня и двух дней не будет.

Я медленно села, дрожащими руками приняла у Тайрона котелок с уже остывшим взваром, хлебнула через край терпкую горечь. Скривилась:

— Гадость какая. Меда пожалел, что ли?

— Пей, и не привередничай, — хмыкнул он, — а то в следующий раз вообще мышьяка положу.

Я попробовала встать — не вышло. Как же сюда-то добралась?

— Тогда уж лучше рвотный орех.[1] Хоть чесноком вонять не будет.

Тай поднял меня на руках:

— Где я тебе его найду посреди степи?

Боги, до чего же мерзко ощущать себя полностью беспомощной…

— Можно подумать, тут медная руда на каждом перекрестке — мышьяк добывать.[2]

— Давай сойдемся на болиголове. — Тай опустил меня на постель, осторожно устроился рядом.

А может, в самом деле попросить его намешать что-нибудь эдакое… Похоже, у меня и вправду жар. Это всегда успеется. Да и куда торопиться — и так недолго осталось…

То ли от трав, то ли от заклинания — но стало чуть легче. Правда, вместо озноба нахлынул жар, и голова по-прежнему кружилась… но хотя бы каждый вздох не отзывался болью. А еще стало ощутимо клонить в сон.

— Красавку[3] -то зачем туда подмешал? — проворчала я.

— Тебе надо поспать.

— Ничего ты не понимаешь, — я спрятала лицо у него на груди. — И без того времени мало.

— У тебя будет много времени. Когда выздоровеешь.

Я безнадежно усмехнулась. Чуда не будет.

— Не смей сдаваться, слышишь! — в голосе Тайрона вдруг прорезался приказ.

Я отстранилась, изумленно глядя на эльфа. А тот продолжал:

— Если ты умрешь — он победит. Все, через что ты прошла, все, что смогла преодолеть, окажется зря.

— Мне все равно.

— А мне нет. Потому что если ты умрешь — мне останется только сделать то же самое. Раз уж вовремя не увел тебя отсюда. Понадеялся на кровь…

— Не смей…

Я поверила — он говорил спокойно, как о чем-то решенном — и совершенно незначительном. Ни надрыва, ни пафоса — спокойная констатация.

— А там мы не сможем встретиться.