Аларика

— Травники — народ мудрый, — степенно согласилась я, — Но есть вещи, недоступные им. Подвластные только магии.

На ладони затрепетал язычок пламени. Заклинание простенькое, но впечатляющее.

— Я могу излечить твою дочь.

Надо было все приготовить, пока девочка не вернется. Будь она младенцем, все было бы проще. Всего лишь напомнить телу, каким оно должно быть. Сейчас этого было мало — надо еще и заставить девочку поверить в то, что больше нет нужды прятаться от любопытных жалеющих глаз.

Дома я бы устроила целый ритуал. Сперва попросить принести какую-нибудь траву, которую обязательно нужно срывать именно в новолуние. Да не один раз — якобы немудрено ошибиться, разыскивая в темноте нужную травку. Специальный настой готовился бы еще по крайней мере неделю. И само заклинание творилось бы где-нибудь в глухом лесу под покровом ночи. Да так, чтобы человек вздрагивал от каждой тени. Чтобы поверил, что теперь все будет по-другому, не может не быть после таких-то испытаний.

Сейчас устроить представление не получится. Придется работать с сознанием напрямую, с помощью магии. Право слово, проще не поспать пару ночей, чем заставить человека поверить в то, что он заслуживает чуда."

"Девочка шагнула на порог и остановилась в недоумении. Ставни были закрыты, и комната погрузилась во мрак. На столе две чашки источали приторно-сладкий дым. Между ними тускло мерцало зеркало в два локтя в поперечнике. Маленькое зеркальце из моего мешка стало больше раз в десять. Иллюзия. И изображение в нем тоже будет непомерно большим.

— Подойди сюда, Дилия.

Она ойкнула. Ну еще бы, ни один из живущих ныне не откроет свое настоящее имя чужому. Якобы это дает колдуну полную власть над человеком. Всего лишь байки, но девочка испугалась. Вот и славно.

— Подойди сюда.

От волнения она дышала часто и глубоко. Вдоволь нахватается дурманящего дыма. Я заставила ее встать перед зеркалом, сама осталась за спиной.

— Смотри.

Хлопок в ладоши — тоже просто эффектный жест, а не насущная необходимость. Над головой девочки засиял шар света. Из зеркала не нее глядело лицо — многократно увеличенное. Она отшатнулась.

— Смотри! — мой голос был жестким, в нем звучал приказ, и она не посмела ослушаться. А нить заклятья уже тянулась, и в чары, исцеляющие тело вплеталось колдовство, действующее на разум. Голос обволакивал, зачаровывал, заставлял забыть обо всем и подчиняться, и верить… Мешки с мукой таскать легче, честное слово.

Широко раскрыв глаза, Дилия смотрела, как уродливое пятно на щеке уменьшается, как на его месте возникает чистая нежная кожа.

— Смотри внимательно, — на самом деле, слова уже не имели значения. — Смотри и запоминай, как ты красива.

Свет погас. Порыв ветра распахнул дверь, погасил курильницы, вынес на улицу остатки сладкого дыма.