Аларика

Разве что тон не слишком-то верноподданнический, ну да ладно. Я сунула письмо в карман и пошла к столу.

Я действительно в тот же день вытащила Айлин на рынок. Девчонка вцепилась мне в локоть и всю дорогу до площади не поднимала глаз. Я, наконец, не выдержала:

— Айлин… чего ты боишься?

— На меня все глазеют.

— Кто «все»? Посмотри вокруг. Перестань, наконец, пялиться на мостовую и посмотри вокруг. И покажи пальцем, кто именно на тебя пялится.

Едва ли поможет… я прекрасно помнила, как поначалу трясло в городах. Но смотреть же больно, как девчонка стыдится саму себя.

Айлин послушно обвела глазами спешащую по делам толпу.

— Ну… не знаю. Но…

— Поверь, никому из них нет до тебя никакого дела — своих бед хватает. — Я пожала плечами. — Если и пялятся, то на меня.

— А на тебя-то чего?

— Посмотри внимательно.

Она окинула меня взглядом, точно впервые видя: — Ой… Я и не заметила."

"Ну да, когда рвешься выдирать космы, не до того, чтобы разглядывать их длину.

— Как же ты теперь?

Я откинула с глаз челку, рассмеялась:

— Вырастут. А брань на вороту не виснет.

— Аларика… Я боялась, что тебе стыдно со мной идти.

— Боги! — я от души расхохоталась, обняла ее за талию. — Пойдем. Куда сперва — за едой или за одеждой?

Она шмыгнула носом:

— Давай сперва оденем тебя по-человечески. А то ходишь, как…

— Как оборванка, — хмыкнула я.

— Я не то хотела сказать, — Айлин окончательно смутилась, даже щеки порозовели.

Я снова засмеялась:

— Зато я именно это и хотела сказать. Пойдем.

Мы вернулись, нагруженные свертками. Отрез шерсти роскошного изумрудного цвета на платье и теплая накидка с меховой оторочкой для Айлин, готовое ярко-васильковое платье для меня, теплый плащ, теплые меховые башмачки, белье, ленты, гребни, заколки… Потом весь вечер ползали по полу, раскраивая шерсть, прикидывали, как сядет платье и где стоит пустить лишнюю шнуровку или побольше забрать в швы — чтобы потом можно было выпускать, оставляя место под растущий животик. Снова ползали по полу — на этот раз собирая рассыпавшиеся булавки. Темнело уже рано — но магия дает куда больше света, чем лучина. Наконец, угомонившись, устроились с чаем у камина. Айлин непрерывно щебетала, я уже почти не вслушивалась, только изредка кивала. Настроение у этой девочки меняется — не угнаться. Впрочем, говорят, у женщин, ждущих ребенка, всегда так бывает. Ладно, как-нибудь уживемся. Оно и к лучшему — будет чем заняться вместо того, чтобы лелеять собственные беды.

— Аларика, а что с Тайроном?

Вспомнила таки. Я уж было начала надеяться, что не спросит.

— Не знаю. И не желаю знать.

— Ой, прости. Как жаль…

— Уже нет. И хватит об этом, — я улыбнулась. — Кстати, мы на приданое малышу ничего не купили…. Или сперва платье закончим?

— Сперва платье, — рассмеялась она.