Алан. Скажи, что ты моя 2

Усталость только сейчас, оказывается, ударила по мне всей своей тяжестью. Казалось, если прислоню сейчас голову к подушке, то сразу засну.

Алан уходит в соседнюю комнату и через минуту возвращается со своей белой футболкой в руках.

– Давай, снимай платье свое и надевай это. Спать будем.

Алан"

"Она нервно сглатывает, когда смотрит на футболку в моих руках. Знаю, почему. Она помнит, это мой личный фетиш. Малютка в моей футболке, прикрывающей ее аппетитные ягодицы. Как я сходил с ума от этого вида всегда. Не спорит. Умничка.

– Отвернись, – звучит строго. А я еле сдерживаю улыбку, слушаясь ее. Серьезно? Скромность вдруг проснулась? Это после всего, что было?

На самом деле я заметил, что она стеснялась меня во время. Зажималась. С одной стороны, бесило это – хотелось, чтобы всю себя сразу мне открыла, с другой – где-то даже радовался в душе. Это ведь значит, что она неискушенная, что не покоцал ее порок, что не пресытилась она плотскими утехами. Была в ней даже какая-то невинность, женская сдержанность, зажатая, как пружина. Это хорошо. Сейчас страсти улягутся – и я раскрою ее для себя, отпущу эту пружину.

Минута – и стоит передо мной в футболке, стыдливо дергая ее вниз. А у меня от этого снова внутри все закипает. Нет, Алан. Остынь. Хватит на сегодня ей надрывов. Еще успеешь…

Снова подхватываю ее на руки. Несу в спальню. Она легкая, как пушинка. Мне так отчаянно нравится вот так ее поднимать, прижимать к себе. Чтобы она снова не упорхнула от меня никуда, не сбежала и не испарилась, как утренний туман.

– Только не нужно больше… – говорит тихо, умоляюще, когда кладу ее на постель и ложусь рядом.

– Я что, озабоченный, по-твоему? – усмехаюсь, прижимая ее к себе. – Отдыхай, девочка моя. Спать будем. Просто хочу вот так, чтобы рядом… Душа в душу… – обнимаю ее теплое, красивое тело.

Она до дикости сексуальная, женственная. Я это приметил еще в Венеции, когда издалека ее увидел. Немного округлилась, налилась. Груди, бедра, животик… Какой у нее был животик – не как у этих перекачанных плоских досок, а тот, от которого башню сносит, который хочется трогать, целовать, тискать. На который смотришь – и хочется, чтобы он рос вместе с малышом… С вашим общим малышом… А у нас будет малыш. И не один. Она подарит мне сына. Много сыновей. Девочку подарит, такую же красивую, как сама… Я засыпал, утопая в ее аромате и неге мечтаний, которые впервые за столько лет обрели форму реальности…

Бэлла встала раньше. Когда я проснулся и вышел в зал, не найдя ее рядом, она была уже полностью одета. На кухне стоял скромный завтрак из минимального количества продуктов, которые я предусмотрительно затащил в квартиру до нашего сюда приезда.

– Там тосты с сыром и кофе, – сказала, – тебе оставила.