Алан. Скажи, что ты моя 2

Не мог напиться… Жажда иссушала меня, сколько бы я ни заливал в себя… Жажда по ней… По Бэлле… Только сидя здесь, в созданном ею за какие-то пару жалких недель тепле и уюте их дома в этом проклятом бездушном Сити, слыша ее звонкий смех, видя ее выразительные глаза, завороженно следя за плавными и грациозными движениями ее рук, я понял, как же сильно я хотел ее рядом… Я хотел пить ее… Я хотел её себе… Каждый день… Насыщаться ею, чтобы потом тут же снова испытывать жажду и снова припадать к ней исступленно… Но мое желание было глупым и наивным… Слишком поздно, Алан… Слишком поздно. Ты просрал всё. И горькое осознание этого факта пришло ко мне до конца именно здесь, сегодня, на этом долбанном ужине."

"А еще я завидовал. Адски завидовал… Подло, по-черному… Такой завистью, какую испытывают слабаки, мерзавцы и отчаянные. Я завидовал этому мужчине, который имел право сидеть возле нее и нежно обнимать за талию… Он имел на нее права. Во всем… Не я… А я просто чувствовал себя жалким… Потому что Роберт не был ни мудаком, ни козлом… Мне не нужно было спасать ее от него, не нужно было освобождать от надоевшего престарелого мужа, как я себе придумывал наивно все те месяцы, когда воображал, что она все еще любит меня и тяготится браком с тем, кого поспешно выбрала назло, чтобы мне насолить…

Бэлла любила его… Ценила… Уважала. Сука, вот что было самым нестерпимым в этой ситуации. Проклял себя за то, что согласился сюда притащиться, да еще и взять с собой женушку по его настоянию… Проклял за то, что влез к ней в жизнь, как жук-навозник, начал ворошить прошлое, а она меня вовсе и не ждала… Она была счастлива, органична, довольна… Без меня. И не нужны ей были нахер ни мои деньги, ни мое влияние, ни моя любовь… Очень больно смотреть на все еще любимую женщину, которую по глупости упустил – и видеть, что она счастлива. Без тебя…

Теперь я понял, почему он был так уверен в себе. Так отчаянно уверен. Потому что верил ей. Потому что знал, что она его. Своим радушным приглашением к ним в дом он проявил не глупость, наивность или даже страх, какой можно бы было приписать фактом наличия у меня компромата на него. А ведь я, лох, думал именно так… Нет, этот Роберт не был ни дураком, ни самонадеянным. То, что он допустил меня сюда, говорило лишь о его желании демонстрации превосходства надо мной, которое он сейчас, совершено не прикладывая никаких усилий, действительно мне показывал. Так ведет себя альфа-самец, прохаживаясь по периметру своей территории.