Алан. Скажи, что ты моя 2

Чтобы на этот раз не смогла снять, – усмехаюсь я, теперь покрывая все ее лицо поцелуями, – так что все-таки Атабекова, Малютка…

Она улыбается, но молчит, никак не отрицая и не подтверждая мои слова.

– Всегда ею была, – повторяю я, когда поднимаю свою руку и демонстрирую ей кольцо на своем безымянном пальце.

– Помнишь?

Она нервно сглатывает. В глазах сверкает понимание.

– Ты надела мне его семь лет назад на палец… Когда бросила меня, я снял его. Но больше никогда не надевал обручального кольца, Бэлла. Никогда не носил кольцо Милены. Потому что я уже был обручен… С тобой, Бэлла. Перед Богом, совестью и своим сердцем…

Она тяжело вздыхает. Я прижимаю ее к себе и наслаждаюсь моментом.

Мы еще какое-то время обнимаемся, а потом я даю ей пространство выдохнуть, вот только… Вижу, что ее как-то немного пошатывает. Она хватается за мое плечо, но тут же выдавливает из себя улыбку, чтобы сделать вид, что все нормально.

– Что за фигня, Бэлла, опять? – озабоченно выдыхаю, а когда вижу, что ее ноги подкашиваются, и вовсе начинаю паниковать. Она сейчас очень бледная.

Чертыхаюсь. Несусь к машине, подхватив ее на руки, завожусь и на ходу начинаю названивать знакомому доктору. Корю себя, что все это время купался в заветной близости с ней, забывая о своих то и дело всплывающих беспокойствах по поводу цвета ее лица и излишней усталости в последние недели… Эгоист, подлый эгоист – вот я кто."

"Через полчаса нас уже принимает врач в ближайшем госпитале, который посоветовал семейный док. У нее взяли анализ крови и сейчас меряют давление, проводят прочие манипуляции. Я жутко нервничаю. Так, как за себя бы не нервничал точно.

Когда после нескольких минут тревожного ожидания в палату снова заходит доктор, я быстро вскакиваю ему навстречу.

– Ну что, доктор?! Есть поводы волноваться.

Он смотрит на меня строго и деловито.

– Есть…

Бэлла

– Есть, – отвечает доктор на вопрос Алана. – И волноваться. И радоваться…

– Что… что это означает? – спрашивает Алан, сглатывая страх. Даже панику.

– Ваша спутница беременна, Алан Алмазович. Срок пять недель. Поздравляю…

Его слова не сразу доходят до меня. Все еще не верю в услышанное, а он мечется по комнате, как лев. В одно мгновение он стал таким большим, сильным, даже гигантским для этого помещения. А еще это его волнение. Оно просто рвет его на части. Испепеляет… Создает вибрации в палате, от которых в буквальном смысле стены дрожат.

Как только врач оставляет нас наедине, тактично сославшись на необходимости прислать узиста, он подается ко мне и крепко сжимает руку. Я только сейчас замечаю, когда он вытирает мою щеку пальцами, что вся зареванная уже. Мы смотрим друг другу в глаза и молчим, потому что и без слов все понятно.