Алан. Скажи, что ты моя 2

– Очень приятно, Бэлла, – отвечаю я, все же не выдерживая и начиная улыбаться, – а можно я буду с вами дружить тоже?

Мы позавтракали все вместе, а через час мама тактично увела Киру гулять в Московский зоопарк. Теперь мы с Бэллой, наконец, остались одни, получили возможность поговорить. А слова, как назло, словно бы липли к небу. Не понимал, как начать.

– Малютка, я… – тихо говорю, скрипя голосовыми связками.

Она накрывает мою руку своей и плачет.

– Всё сложно, – выдыхаю я, – пока всё сложно, понимаю, но я сделаю так, что будет легко…

– Роберт сегодня возвращается, – говорит она шепотом.

Я молча киваю. Выдыхаю. Стоит ей сказать…

– Он уже здесь. Мы вчера говорили с ним. А до этого он общался с Арсеном. Он в курсе, где ты… Обо всем в курсе. И я в курсе теперь обо всём. Даже о том, что ты пока не знаешь, но сегодня же узнаешь – от него. Будет правильно, если он сам расскажет…

Она напрягается, бледнеет еще сильнее. Но я не даю ей закрыться, резко притягиваю ее к себе, сажая на колени.

– Я люблю тебя, малютка. Мы всё преодолеем вместе… Всё…

Глава 25

Алан

Спустя полтора месяца

Мы живем как муж и жена уже больше месяца. Каждое утро, когда я открываю глаза, сначала сильно-сильно моргаю, чтобы убедить себя, что это не сон. Не сон – ее теплое желанное тело рядом, которое я залюбливаю до беспамятства каждый раз, когда мрак спальни заключает нас в свои объятия. На самом деле, не только, когда мрак, – при любой возможности, даже самой сумасшедшей, что заставляет Бэллу так мило краснеть, что я влюбляюсь в нее снова и снова. Не сон – исходящее от кухни тепло домашней еды, уюта и заботы, которых не было все эти годы в моей жизни. Не сон – что Кира живет с нами, и они ладят с Бэллой. Нет, Алан, не сон. Это счастье.

Нам все еще нужно осторожно ходить по берегу нашей жизни, потому что прошлое продолжает подсовывать то и дело один острый камешек за другим. Но мы стоически терпим. Я терплю. Она терпит. Терпит нападки в желтой прессе по поводу нашего с Миленой развода. Терпит непростое расставание с Робертом. Непростое для ее совести, но понятное и желанное им самим. Ей все еще тяжело принять правду о прошлом. Правду о семье. Об отце, об Айзе… О ней самой. Я стараюсь все время держать ее за руку, чтобы она не оступилась и не улетела в пропасть депрессии и подавленности. Это теперь мое предназначение. Теперь я буду всегда стоять возле нее на мосту в шаге от прыжка в темную воду и протягивать руку. Это мне завещал Роберт, когда вверял заботу о Бэлле.

Она не захотела жить в нашей квартире на Смоленке. Наверное, это было правильно. Там у нас всё было слишком на разрыв.