Алая гроздь турмалина

– Конечно, в такую жару я бы предпочел разбавленное белое вино со льдом, но ты за рулем, да и я теперь не понимаю, как день сложится. Хочется сохранить мобильность.

– Квас? Буду. Жарко, – отозвался младший брат. – Димка, я не понял, она тебе нравится?

– Кто? – искренне не понял Дмитрий. – Мобильность?

– Елена Николаевна Беседина.

– Пойду квас принесу, – независимо сообщил Макаров-старший, заставив себя подняться с шезлонга. – Ты сиди, Жень, я сейчас вернусь.

Войдя в дом, который, благодаря продуманным конструктивным особенностям, сохранял прохладу даже в жару, он скинул заляпанные чужой кровью кроссовки, которые теперь предстояло то ли отмыть, то ли выбросить, стянул через голову пропотевшую рубаху, прошел в ванную комнату, чтобы бросить ее в стирку. Потом поднялся на второй этаж, чтобы достать из шкафа свежую, застегнул ее на пару пуговиц, спустился на кухню, где в холодильнике стоял кувшин со свежим квасом. Квас готовила домработница, приходившая раз в три дня, и был он хорош, особенно в летнюю жару.

С кувшином и двумя бокалами Дмитрий вернулся в прихожую, понимая, что отсрочки больше нет и на Женькин вопрос все-таки придется ответить. И вдруг застыл, увидев отпечатанный на белой плитке пола кровавый отпечаток ноги. Это не его след – свои кроссовки он скинул прямо у двери. Этот был ближе к стенному шкафу-купе, в котором хранилась верхняя одежда. Кроме того, у Дмитрия сорок пятый размер ноги, а этот отпечаток гораздо меньше. Сразу и не поймешь: мужской или женский.

Приоткрыв дверь на крыльцо, Дмитрий негромко позвал брата:

– Жень, иди сюда.

Что-то в его интонации заставило Макарова-младшего понять: его зовут не для того, чтобы помочь принести квас. Как распрямившаяся пружина, он поднялся с шезлонга и прошел в дом, вопросительно глядя на Дмитрия. Тот кивком показал на след в прихожей. Женька присвистнул.

– Опачки. Как интересно. Где еще смотрел?

Дмитрий покачал головой, которая наливалась муторной, дурной болью. Его опять замутило.

– Надо посмотреть. Ты квас-то поставь, Дим.

Вдвоем они быстро обошли все остальные помещения, как первого, так и второго этажа. Никаких следов того, что в доме побывал посторонний, больше не было. Все вещи лежали на своих местах. Даже если неизвестный злоумышленник и забирался сюда, то обыска не проводил. Либо не успел, либо не посчитал нужным.

– Камеры, – сказал Дмитрий, к которому сквозь головную боль возвращалась способность соображать.

Сразу после постройки дома он оборудовал его камерами видеонаблюдения, сочтя, что человеку, живущему одному на обособленном от соседей участке и часто уезжающему в командировки, будет совсем нелишним знать, кто и с какой целью к нему наведывается.