Алая сова Инсолье 2 (СИ)

Только брошенные лошади и перепуганный ишак. Зато где-то выше по склону среди уступов яростно взревело. Кажется, кадавр вступил в бой.

В отчаянии я кинул заклинание гниения сразу по площадям, не опасаясь, что оно заденет Элле. Мои заклинания никогда ее не трогали, поскольку первым делом после того, как она надела мой браслет, я встроил ее параметры в свою ауру, и любое мое плетение отныне воспринимает мою жену как часть меня. Кадавр неживой, и ему тем более не страшно. А если сгниет козодой — туда ему и дорога.

В ответ мне прилетело сразу десятком дротиков и камней, брошенных из-за скал. Но все-таки моя атака прошла не бесследно — болезненные вскрики подтвердили попадание как минимум сразу в несколько целей. Это сколько же тут этих тварей?! Все, я разозлился.

— Они ждали караван. — Паоло вылетел из-за уступа, весь покрытый зеленоватой липкой кровью и разъяренный, каким я никогда его не видел. — За мной!

И поскакал вверх по склону, как натуральный гончий козел, только с мечом и в кольчуге. Я выругался и рванул следом, на ходу раскручивая сразу десяток самых гадостных плетений из своего арсенала.

Где-то впереди истошно продолжал орать козодой. То ли из него там на ходу перья драли, то ли он нарочно разорялся, чтобы мы не потеряли след. Даже если второе, благодарить врага не за что. Путеводная нить все еще связывала меня с Элле.

Судя по всему, наш рывок не прошел даром, и расстояние до беглецов сократилось — теперь Филипп не просто орал истошным ором, я вполне явственно слышал, как он матерится. Причем в основном на…

— Ду-у-ур-р-р-ра! — вопил темный пернатый гад. — Идиотка! Дебилка! Опять?! Когда ты поумнеешь, безмозглая?!

О, что-то новенькое. Даже Паоло ненадолго застыл, не понимая происходящего. Причем сделал это настолько резко, что я едва смог спасти свой нос от столкновения с его кольчугой.

Мы с паладином переглянулись и побежали наверх еще быстрее. С основной караванной дороги не было видно, что тут, на, казалось бы, неприступном склоне, между камней тоже петляет едва заметная тропка. По ней троглодиты спустились в ущелье, чтобы зайти нам в тыл, и по ней же теперь тащили «добычу».

Точнее, пытались тащить. Взбежав еще на сотню шагов, мы обогнули очередной скальный уступ и едва не вляпались в сеть.

Светящуюся. Фиолетовую. Над которой с ором и матами летал козодой, метко гадя мелкими, но от этого не менее смертельными заклинаниями сверху на головы каким-то отвратительным жабоподобным людям с огромными зубастыми ртами и отсутствием каких-либо намеков на глаза.

А те пытались драпать дальше по своей разбойничьей тропе, волоча на спинах наши седельные сумки и Элле. Но буксовали на месте, потому что моя жена изображала помесь ишака и паука одновременно.