Алая сова Инсолье 2 (СИ)

— Вуайерист пернатый, — обозвала Филиппа жена, впрочем, без малейшего смущения за те безобразия, что мы творили, получается, на глазах у заинтересованного зрителя.

— Кто?! — не понял темный.

— Кто-то нехороший, — проинформировал его Паоло, снова заглядывая в палатку и зачем-то накидывая на птицу свой плащ. Пока тот недоуменно бился, взял сверток в руки и вышел. — Будешь дежурить со мной. Не хочу оставлять тебя наедине с братом и сестрой. Мало ли что ты еще придумаешь. И к тому же нам надо поговорить.

Не знаю, о чем они там беседовали, я заснул. А когда пришла моя очередь нести караул, нахохленный козодой в плаще сидел на ветке, воткнутой в землю у костра, Паоло явно специально для него постарался.

Молча сидел. Прикрыв глаза полупрозрачными веками. Смотрелось еще жутче, чем когда он таращился в открытую.

— Хотел бы — убился бы о первое же дерево. — Я пожала плечами и протянула птице еще одну полоску мяса. Завтрак заканчивался. — И замерзнуть ночью насмерть тебе никто не мешал. Сам в тепло полез. Значит, не так уж тебе страшно оставаться птицей и зачем-то обязательно нужно таскаться за нами хвостом.

— Это ты просто самоубиваться не пробовала. Или сдыхать от голода. Или замерзать насмерть, — разглагольствовал Филипп, лапой придерживая корм и отщипывая своим жутким клювом от него по волоконцу мяса.

— Умирать пробовала. Неприятно, но не смертельно.

— Ты сама слышишь, что несешь?

— Я слепая, а не глухая. Конечно, слышу. И ночью слышала, что ты тут пытался втереть брату Паоло. Мелковато для главного злодея, между прочим.

— Ну тогда слушай дальше — ты умерла легко. Быстро. Бац — и без мозгов. А вот попробуй замерзнуть до смерти или голодать до того же состояния. Часы и дни мучений. И лишь последняя четверть из них будет в жутко болезненном полузабытьи и галлюцинациях.

— Тебе откуда знать?

— А ты подумай. Что, один только твой придурошный некромант приперся в орден, чтобы мстить? — Козодой повернулся боком и прищурил глаза, отчего изгиб на клюве стал напоминать злобную улыбку.

— Сам ты придурошный! — Козодой едва увернулся от пинка, которым обиделся на него Инсолье. — Хватит болтать со всякой нечистью. Жена, почему опять без плаща? Вон, на вершинах еще снег! Садись давай на свинью, и поехали.

— Только вот у меня, в отличие от него, мозгов и опыта поболее. — Увернувшись, козодой взлетел на ветку (и несколько выдранных из хвоста перьев ему в этом ничуть не помешали. Жулик!), оттуда перепорхнул на рог Хрюши, где и устроился. — Вот и решил не уничтожать, а возглавлять. Самая великая месть. Слышала, наверное, поговорку: хочешь отомстить врагу — воспитай его сына. А я почти весь орден сыновей воспитал!

— Не очень хорошо воспитал.