Алая сова Инсолье 2 (СИ)

— Не было бы, если бы ты не побратался со мной через кровь. — От паоловской улыбки меня чуть наизнанку не вывернуло — вот же мразь хитрожопая! А таким дуборосиной прикидывался. — Я ведь не зря сначала обвенчал вас, как ты и настаивал с пеной у рта, и только потом побратался. Наша с тобой клятва учла все обстоятельства и закрепила тебя при мне как младшего родича по крови. Я не в восторге от такой занозы в неудобоназываемом месте, но теперь буду о тебе заботиться как настоящий старший брат. И начну с того, что не разрешу орать. Голос сорвешь. Горло будет болеть.

— Что?! — Я аж осип от злости. Или не от злости? Шатт… никогда не слышал, чтобы магия клятвы так действовала: запретил старший младшему орать — и у того голос пропал. И потому упрямо сипел дальше: — Да быть не может… кха… это так не работает!

— Может, и не работает, — удовлетворенно кивнул Паоло. — Но лучше не ори. Мало ли.

— То есть ты теперь собираешься нами помыкать, как своими игрушками? Ты серьезно думаешь, что я рано или поздно не найду выход из этого унизительного положения? — возмущенно шипеть я тоже умел.

— Между нами не рабская связь, а братская, — с рожей терпеливого святого напомнил Паоло. — Будь добр, сними веревки. Пожалуйста. Мне кажется, что вы оба в плохой форме. Надо обустроить лагерь и проверить, что там с вашим здоровьем.

— Р-р-р-р… — Я лишь силой воли остановил свои руки, уже потянувшиеся к путам. — Убью! — Пришлось стиснуть зубы, сопротивляясь магии.

— Не убьешь, — спокойно покачал головой козлина совиная. — Клятва не даст.

— Значит, не я убью. Свин! — Из кустов показались два красных глаза.

— Причинение косвенного вреда, — напомнил формулировку Паоло, но на угрюмое клыкастое рыло в рамке из листьев покосился с некоторой опаской.

— А я не причиняю, сучий выродок. Я и слова не сказал. Все решения химера примет самостоятельно! — Я довольно оскалился, игнорируя вспышки боли. — Свинья-то с тобой не браталась.

— Прекратите, пожалуйста, — вмешалась вдруг Имран. Я уж было подумал, что она совсем идеальная женщина и не лезет, когда мужики грызутся. Но увы, идеала не бывает. — Мы ведь договорились действовать сообща, и нам нельзя убивать Паоло. А еще… мне, кажется, нехорошо.

— Что случилось? — сразу переключился я.

— Имран, что с тобой?! — одновременно со мной вякнул петух.

И мы вдвоем бросились к девушке. Правда, никакая клятва не могла помешать мне «нечаянно» подставить ножку железному чайнику и с удовлетворением слушать, как он гремит и матерится, шмякнувшись оземь со все еще связанными руками. Матерится! Какие слова мы знаем, однако. А как же святость?

Однако этого короткого удовлетворения хватило меньше чем на пару секунд. Потому что моя собственная святая сволочь и правда как-то побледнела. Позеленела, я бы сказал.