Алая сова Инсолье 2 (СИ)

Гады инквизиторские, это называется «причинять добро»?! Будь моя воля…

Кажется, я все это бормотала вслух, пока целовала губы, подбородок, шею, грудь…

— Эм-м-м… по-погоди, ты же не собираешься?!.. — Инсолье охнул с почти настоящим испугом, переходящим в легкую панику.

— Просто помолчи, ладно? — сквозь напряженное прерывистое дыхание попросила я, спускаясь поцелуями еще ниже и прокладывая влажную дорожку от ключиц к животу.

За одно могу сказать спасибо алым. Они его раздели для меня. И лишили сил сопротивляться. За это же самое я их ненавижу, но ненависть — это потом. Потом!

— Напомни мне, кем ты там была до Имран? — Я лежал, ошеломленный, на мокрой от недавнего дождя траве и медленно приходил в себя от чересчур ярких и волнительных впечатлений. Это ж надо… вот так вот. Святая — и ртом. Прям туда. Да даже мне самому стыдно стало, но… все мертвые боги, как же приятно. Разве что в дурной голове сразу зародились подозрения: а собственно, где моя сова такому научилась? Неужели бордель? Никакого другого места, где учат таким извращениям, я бы даже не придумал. Но нет, для бордельной девки Имран, нет, Элле слишком хорошо воспитана. Значит, такое практикуют при дворе? Ну да, скучающие на балах аристократы идут на многое. И кем тогда была моя дурная святая?

— Учительницей музыки.

— Кем?! Кха… только не говори, что учила играть на флейте, — насторожился я. Нет, против шлю… бордельных я особо никаких претензий не имел. Девчонки в ту канитель редко когда по доброй воле впрягаются. И даже наша недавняя история с любительницей удушения не сильно повлияла на мое восприятие. С ума просто так не сходят.

Но одно лишь понимание, что кто-то когда-то с моей совой вот так вот развлекался, поднимало во мне давно уже притихшую было волну ненависти. Плевать, что это было в какой-то иной жизни. Плевать! Я разыщу их души в кольце перерождения и просто сотру в порошок. Я воскрешу их разум в самых низших червях и брошу в самую вонючую и большую сливную яму!

— На флейте тоже умею, но учила не этому. — Она усмехнулась, чуть поерзала и закинула на меня ногу, притираясь плотнее, хотя куда уж. — Не выдумывай всяких неприличностей. Я учила детей в музыкальной школе. У меня очень хороший слух и ловкие пальцы. Слепота обостряет другие чувства, так что было нетрудно. А еще я работала волонтером в хосписе.

— Ухаживала за больными и умирающими в бесплатной лечебнице, — послушно перевела она. — Еще помогала освоиться тем, кто недавно потерял зрение. И немного подрабатывала в приюте для животных.

— То есть ты еще большая святая сволочь, чем прежняя Имран, — после долгой паузы озвучил я напрашивающийся вывод.

— Сам такой. — Она совершенно не стеснялась ни меня, ни своего странного рассказа, ни того, что творила со мной вот всего пять минут назад.