Алая нить

Я приготовлю горячий глинтвейн для нас, а ты пока взглянешь на новую игру Клэнтона.

Она находилась на кухне и как раз бросала щепотку корицы в кружки с дымящимся глинтвейном, когда Алекс вернулся.

— Дети собираются спускаться вниз? — спросила она, кивнув в направлении лестницы.

— Они увлечены видеоигрой.

— Каролина? — Сьерра удивилась. Прежде дочь никогда не проявляла интереса к компьютерным играм.

Алекс пожал плечами:

— Ты немного напряжена.

— Да, есть такое, — призналась она, смущенно рассмеявшись. — Почему бы нам не пройти в гостиную?

Она вручила ему кружку горячего вина, сама взяла другую и прошла вперед к дивану, которому недавно подарила новую обивку. Уселась в дальнем уголке, уютно поджав ноги.

Ни один из них не знал что сказать, чтобы нарушить напряженное молчание. Она вспомнила другие вечера на этом диване. Пауза затянулась, Сьерра нервничала.

— Мы все время думаем об этом, не так ли? — с трудом проговорил Алекс.

— Я страстно хочу тебя. А ты хочешь меня.

Он смотрел на нее открыто, не таясь.

Сердце Сьерры гулко забилось. Алекс поставил кружку с горячим глинтвейном на «люкообразный» столик и встал. Она взглянула на него, испугавшись, что он поцелует ее, и произойдет то, чего она никак не могла ему позволить. Или хуже, он уйдет.

Выражение его лица смягчилось.

— Каким бы сильным ни было мое желание, я не собираюсь на тебя давить.

— Я не стараюсь специально все усложнить, Алекс.

Сьерра посмотрела в свою кружку.

— Как много всего случилось со мной на протяжении последнего года. Многое во мне изменилась так, что, думаю, ты не сможешь понять. — Она снова взглянула на него. — Господь сейчас в центре моей жизни. Мне нет пути назад…

— У нас с Дэннисом был разговор об этом.

Она знала, Дэннис не отступится и будет делать все, что в его силах, чтобы помочь им.

— Я хожу в церковь, Сьерра. Каждое воскресенье, с тех пор как переехал сюда. — Алекс отвел взгляд в сторону, почесал в затылке. — Я решил, что настало время покаяния и расплаты. Дэннис говорит о прощении, но нужно отдать должное и справедливости.

Она поставила кружку на столик и встала.

— Я прощаю тебя, Алекс.

Он посмотрел на нее, в глазах его стояли слезы.

Она захотела обнять его, но он отступил, сохраняя дистанцию между ними. Алекса давило чувство вины. Оно пожирало его. Сьерре был знаком этот взгляд. Она также почувствовала, что он хотел сказать ей что-то такое, что ей, скорее всего, не понравится. Она сильно встревожилась.

— Отец О'Ши спросил меня, сдал ли я тест на СПИД.

Сьерра почувствовала, как все внутри нее похолодело. Она моргнула.

— Да на тебе лица нет, как я и думал, — угрюмо сказал он. — Я никогда не задумывался об этом. До тех пор пока священник не спросил меня. Я позвонил Элизабет и задал ей несколько прямых вопросов.