Алая нить

Поэтому я сказал ей, что она всего-навсего обыкновенная охотница за мужчинами, которая просто неплохо зарабатывает. Она залепила мне пощечину и назвала меня «грязным неотесанным латиносом».

Глаза его потеряли злой блеск и наполнились болью.

— Я не знал, что отец стоял в дверях. Никогда не видел его таким расстроенным. Он потребовал, чтобы я собрал вещи, и отвез меня домой. А она просто стояла и самодовольно ухмылялась.

Сьерре стало больно. Она вспомнила, как Алекс посмотрел на нее тогда, в день своего ухода. Ей никогда не приходилось встречать человека, чьи глаза могли и обжигать, и обдавать холодом одновременно.

— Он сказал тебе что-нибудь по дороге домой?

— Ничего, — притихшим голосом, понуро произнес Клэнтон. Он отвел взгляд, но Сьерра успела заметить выступившие у него на глазах слезы. — Пойду к себе.

Сьерре захотелось позвонить Алексу и высказать все, что она думала по поводу этого безобразия. Ей неодолимо захотелось скрутить Элизабет Лонгфорд в узел, растереть ее в порошок.

Нет, если она ничего не предпримет, то просто лопнет от злости.

— Клэнтон? Я пойду пройдусь. Буду скоро.

Ее «пройдусь» обернулось пробежкой, и к тому моменту как она вернулась, с нее струйками стекал пот, сердце готово было вот-вот выскочить из груди. Она склонилась над кухонной раковиной, тяжело дыша, умыла разгоряченное лицо. С жадностью сделала несколько глотков воды. Зазвонил телефон.

Сьерра схватила висящее на ручке духовки кухонное полотенце, вытерла руки. Телефон не умолкал. Если это торговый агент, то он очень пожалеет, что не набрал другой номер. Получилось так, что она не успела и слова сказать, как Алекс потребовал:

— Зачем? — раздраженно спросила Сьерра. Она не была готова снова доверить своего сына Алексу. И еще долго не будет готова.

— Почему ты так тяжело дышишь?

— Я выходила на пробежку, понятно? У меня был выбор — либо заняться спортом, либо взять ружье и пристрелить вас обоих!

Она швырнула трубку на рычаг телефонного аппарата, который тут же снова заверещал.

Сьерра заскрежетала зубами. Повернувшись, бросила взгляд на собственное отражение в стеклянной поверхности стоящей на буфете микроволновой печи. Поразительно! Никакого пара из ушей! Но вид просто безумный, еще немного и она начнет исходить пеной.

Клэнтон вышел из своей комнаты:

— Ты не собираешься ответить на звонок, мама? Может, это папа.

С этими словами Сьерра вышла в коридор и скрылась в спальне.

Телефон перестал бесноваться. Она услышала голос сына, побежденного, напуганного, полностью подавленного Алексом. Клэнтон не произнес ничего, кроме «алло». Очевидно, Алекс решил высказаться за них обоих. Сьерра сжала кулак: и страстно борясь с желанием снять трубку параллельного аппарата и послушать, что говорится на другом конце линии.