Алая нить

Саттер говорил нам, что река эта достаточно мелкая и ее можно легко пересечь, если мы успеем туда до обильных осенних дождей. Джошуа уехал вперед, на разведку, чтобы самому во всем убедиться.

Река Рашн оказалась широкой, но действительно не слишком глубокой, так что ее можно было перейти вброд. Через день после этого небеса разверзлись, и с тех пор дождь льет не переставая. Река так быстро вышла из берегов, что я с трудом верю своим глазам. Нелли бы сказала, что Бог был с нами и только поэтому мы и перешли ее.

Мэттью лихорадит. У меня самой поднялась температура.

С каждым днем становится все тяжелее.

Мы зимуем в долине к северо-западу от реки Рашн. Русский форт все еще в нескольких днях пути, но идти я больше не в силах. В тот день, когда было принято решение остаться здесь, я лежала больная в повозке. У меня начались колики, и я была уверена, что потеряю ребенка. Мы остановились в полдень, чтобы я передохнула. Когда на следующее утро мы пустились в путь, наша повозка дала трещину и опрокинулась, после чего от нее отвалились оба колеса.

Ось сломалась, потеряны оба болта. Джеймс и дети весь день провели в поисках болтов, но не смогли найти их, а ведь запасных у нас нет.

Я не сказала об этом вслух, но я рада, что мы не можем двигаться дальше. Если бы ось не сломалась, мы бы продолжали идти на запад. Джеймса будто охватила лихорадка. Он считает, что за следующей горой будет лучше, чем здесь. А земли тут и впрямь хороши, есть и лес для постройки дома, и вода. Что еще ему нужно?

Каванот уехал. Поссорился с Джеймсом. Они чуть было не подрались. Все началось из-за того, что Джеймс хотел идти до форта Росс. Он уже готов был оставить повозку и упаковывал вещи в дорогу, но Каванот не позволил ему. Он сказал: «Парень, Мэри Кэтрин шла с тобой так долго, как могла. Неужели у тебя нет глаз?» Джеймс покраснел и сказал, что все касающееся меня вообще не его дело. Каванот сказал, что так оно, должно быть, и есть, но настало время построить крышу над головой и переждать зиму. Джеймс обвинил его в преднамеренной порче повозки. На это Каванот ничего не ответил. Джеймс потребовал, чтобы он ушел. Что тот и сделал. Каванот оседлал коня и уехал, не попрощавшись.

Интересно, сделал ли он действительно то, в чем обвинил его Джеймс? Если да, то я ему очень благодарна. Этот малыш слишком тяжелый, ни одного ребенка я не вынашивала с таким трудом. Еще один день, и я, возможно, потеряла бы его и сама бы тоже умерла.

Джеймс говорит о строительстве небольшого деревянного дома. Предстоит тяжелая работа, но я страстно хочу снова обрести крышу над головой. Я не хочу рожать ребенка в крытой повозке.

Чувствую себя намного лучше — оседлая жизнь творит чудеса. Джеймс все еще разглагольствует о переезде после рождения ребенка. Надеюсь, он одумается.