Алая нить

Джеймс вклинился, когда лейтенант Хейвуд пригласил меня на танец в третий раз. Он сказал, что я поступаю неосмотрительно, соглашаясь танцевать с ним вновь. Я ответила, что я так же осмотрительна, как и он, в четвертый раз выбирающий себе в партнерши Нелли. Он заявил, что Нелли хорошая и притом замужем. Я сказала, что и я неплохая и тоже замужем, хотя, кажется, мой муж не замечает этого. Он потащил меня на улицу.

Я сказала: «Что ты, собственно говоря, делаешь, Джеймс Фарр? Я не хочу уходить». Мне было весело.

Он сказал мне, чтобы я заткнулась, и поцеловал меня так, как раньше. Мы пошли в сторону растущих вдоль реки деревьев. Как я рада, что огонь любви еще не погас в нас. Я вся размякла и сказала: «Я рада, что ты простил меня, Джеймс Фарр».

На обратном пути Джеймс спросил: «Ты уже не тоскуешь по дому, не так ли, Мэри Кэтрин?» Я ответила, что солгала бы, если б сказала, что не скучаю по тете Марте и остальным. И солгала бы, если б сказала, что мне нравится то, что случилось на нашей ферме. Но я сказала, что смирилась с его решением и не буду больше БРЮЗЖАТЬ. Мы подождем и посмотрим, что там для нас припасено в Орегоне.

Джеймс ответил, что Орегон скажет все сам за себя, когда мы доберемся туда. И потом добавил тихим голосом: «Или, может, Калифорния». Я спросила его, что он имеет в виду, говоря о Калифорнии. Он сказал, что Орегон, как ему думается, через несколько лет, возможно, будет чрезвычайно перенаселен из-за такого колоссального наплыва людей, и что нам впредь следует думать о Калифорнии. У меня просто дыхание прервалось, а он быстренько продолжил, заметив, что и другие так думают. Я спросила: «Кто?» «Эрнест Хольц, Уэллс Дуэйн, Бингер Сиддонс и Стерн Янссен серьезно обсуждают эту идею», — последовал ответ. Интересно, знает ли Нелли, что у ее муженька на уме?

Джеймс сказал, что Каванот никогда не видел Тихого океана и очень хочет посмотреть на него. «О, да, потрясающе, — сказала я. — Если ты ни разу не был где-либо, то тебе просто необходимо туда съездить, не так ли? Просто едешь, едешь, пока не доберешься до края земли и не увидишь все! А как насчет Китая? В следующий раз он захочет увидеть Китай!»

Джеймс сказал: «Хватит болтать, Мэри Кэтрин». Но мне еще многое нужно было сказать ему. И тогда он поцеловал меня снова. Он целовал меня так страстно и так долго, что я забыла, из-за чего расстроилась, и не помнила вплоть до той поры, когда села писать в своей тетрадке. Вернувшись с танцев, мы уложили детей в палатке, а сами легли под повозкой вместе. Спали мы этой ночью как две ложки в буфетном ящике, как всегда раньше.

У меня нет дома, земли. Но у меня снова есть Джеймс и дети. Они и есть мой дом.

Мы все спустились к меловым скалам. Джеймс не умеет писать, так что я нацарапала его имя рядом с моим, а потом еще имена Генри, Бет и Мэттью под нашими.