Аквилон. Маг воды

— Как путешествие, Аквилон? Не видеть вам больше столицы, как своих ушей! Там куда мы плывем, нет ничего кроме болот, комаров, да гадюк. Привыкайте!

Обер-майор в полной мере наслаждался возможностью поглумиться над аристократом, оказавшимся в столь неприглядном положении.

Я медленно перевёл взгляд на него, не произнося ни слова. В эти дни я обнаружил, что молчание пугает людей сильнее любых угроз. Особенно когда смотришь прямо, не моргая. Откуда в моей голове родилась такая информация — я сам не знал, но успешно её использовал.

Конвоир выдержал несколько секунд, затем отвернулся и поспешно удалился в сторону капитанской рубки, бормоча что-то о сумасшедших магах.

* * *Баржа отчалила от столичного речного вокзала всего час назад.

«Серебряная чайка» считалась довольно крупной по меркам речного флота — массивное тридцатиметровое судно с широким плоским днищем и потертыми тёмными бортами. В носовой части возвышалась двухэтажная надстройка с капитанской рубкой, защищенной медными молниеотводами, а по центру баржи — единственная мачта с небольшим треугольным парусом, который использовался скорее как дань традиции, чем для реальной тяги.

Основной движущей силой служил «русалочий камень» — магический артефакт, установленный под килем, который буквально притягивал воду перед баржей и выталкивал позади, позволяя судну двигаться даже против течения. Капитан управлял им через медную панель с рычагами и кристаллическими индикаторами, размещённую в рубке.

Всё это магическое великолепие обслуживала команда из двенадцати человек — от седобородого механика, единственного, кто понимал все тонкости работы «русалочьего камня», до неопытных юнцов-матросов, которые только драили металлические детали такелажа, и выполняли функции в духе «подай-принеси».

Когда баржа сделала первую остановку у небольшой пристани, я остался стоять у борта, наблюдая, как суетится команда. Судно пришвартовали к покосившемуся деревянному причалу, по которому тут же забегали матросы, перетаскивая какие-то ящики.

Мой дорожный саквояж находилась среди вещей, сложенных неподалёку от главной мачты. После отправки в ссылку мне позволили взять с собой совсем немного личных вещей. Наследие Аквилонов, некогда могущественного рода, свелось к паре смен одежды, нескольким книгам и шкатулке с единственной фамильной ценностью — серебряным перстнем с каплей воды, заключённой внутри камня.

Один из матросов, приземистый мужичок с кривыми ногами, сплюнул на палубу и бесцеремонно расстегнул саквояж, став копаться внутри. Даже со своего места я видел, как жадно блеснули его глаза при виде простой, но явно дорогой шкатулки

— Эй, ты! — окликнул я его. — Не стоит.

Матрос вздрогнул, но тут же криво усмехнулся.