Аквамариновое танго

Когда Жан вошел и увидел умирающую Лили, вы воспользовались его замешательством и бросились бежать… Он с криками кинулся за вами следом. И тут к вам бросился пес Лили, Мартелл. Мартелл – это было ваше прозвище в цирке, и именно вы подарили Лили эту собаку. Скорее всего, именно из-за того, что пес был вашим подарком, Лили и перестала пускать его в свою комнату. Мартелл узнал вас, обрадовался и побежал за вами. Вы натравили его на Жана и выиграли несколько мгновений, но тут проснулся другой пес, Гектор, а это уже не какая-то такса, а настоящий дог. Если бы он схватил вас, вам бы пришлось несладко. Входная дверь была закрыта, и у вас не было времени ее отпирать, потому что в этих старых замках такие замки и засовы, с которыми можно возиться несколько минут. Вы побежали в погреб, думая там спрятаться, и тут увидели тело… Когда прибыли Жозеф Рошар и Гектор, шедший по вашим следам, пес учуял мертвеца и стал выть. Рошар был человек не самого большого ума, иначе он сообразил бы, что Гектор вовсе не потерял след, просто вы спрятались где-то неподалеку, рассчитывая, что мертвец отвлечет от вас внимание. Так оно и произошло. Позже, улучив момент, вы выбрались из погреба и сбежали. К сожалению, Мартелл увязался за вами, и, чтобы он не выдал вас, вы убили его… А гости Лили, сбитые с толку словами Рошара, что Гектор не смог взять след, решили, что убийца кто-то из них. Наиболее правдоподобной казалась кандидатура Жана Майена, потому что именно он нашел умирающую, но, с другой стороны, они же не были идиотами и понимали, что молодой человек надел бы что-нибудь получше, чем смешная полосатая пижама, отправляясь к даме своего сердца…

– Должен с прискорбием заметить, что вы напоминаете мне моего бывшего тестя, – холодно сказал Леон Жерве. – Который каждую субботу кричит под моими окнами: «Чтоб у тебя отсохла правая рука! Чтоб каждая ступенька твоей жизненной лестницы оказалась трухлявой!» – и прочие прелести в том же роде. Да будет вам известно, что в декабре 1915 года я находился слишком далеко от замка Поршер, чтобы лазить по веревкам в окна к женщинам, которые мне даром не нужны!

– Это сейчас она, может быть, вам не нужна, – спокойно заметила Амалия, – а тогда вы видели в ее деньгах средство для осуществления своей мечты. Будь Лили ваша, вы купили бы театр, ставили бы пьесы, которые вам нравятся, и процветали бы. Но она поссорилась с вами и не желала больше вас знать. Будь она бедна, вы бы это пережили, но упустить деньги Робера Делотра вы не могли. И хотя вы убили Лили случайно, в порыве ярости, это было убийство не из-за любви, а из-за денег. Что же касается того, где вы были в конце декабря 1915 года, то вы лжете. Вы находились в Туре и оттуда же слали ей письма.